— Виктор Петрович! Беда! — вбежал в палатку Виктора дежурный по кухне, профессор математики МЭИ.
— Что приключилось? — вскочил заснувший было после обеда Виктор Петрович.
— Лагерь закрывают. Совсем. За антисанитарию. Сейчас была сама главный санинспектор Крыма. Непреклонная такая дама.
— Почему меня не позвали.
— Она нарочно неожиданно нагрянула. А вы спали…
— Думаете, я могу лагерь проспать? Где она?
— Очень торопилась. Умчалась в Симферополь.
— Профессор, вы ведь на машине?
— Да, она здесь неподалеку.
— Тогда, сейчас же едемте за ней.
— Но я ведь дежурю по кухне. Мы как раз мыли в море грязные тарелки. И это ее особенно возмутило. Не дай Бог никому такой супруги!
— Поехали, профессор! На кухне вас подменят, “раз дело до петли доходит”.
Москвич подъехал к лагерю, где ждал Виктор. Он сел рядом с профессором, и они помчались.
И пыль стелилась следом, как в небе облачко над ними, пока не выехали на шоссе.
В Симферополе остановились у санинспекции Крыма.
Виктор сосредоточенно молчал всю дорогу, обдумывая тактику беседы, и только выходя из машины спросил профессора:
— Как ее зовут?
Профессор развел руками.
— Эх, нет у вас к женщинам подхода. Математика мешает.
— Нет, почему же? — обиделся профессор. — Я женат. А среди видных математиков известны женщины. К примеру, Софья Ковалевская…
— Ну, может быть, и санинспектор Софья… Спрошу у секретарши. Спасибо вам, профессор. Вы водите машину на отлично.
— Успеха вам, вернее всем нам. Я буду ждать.
Виктор вошел в дом. За столом сидела хорошенькая секретарша, собираясь домой, “наводила марафет”, любуясь собой в карманное зеркальце.
— Я из Москвы, — объявил Виктор. — Мне срочно нужен главный санинспектор Крыма.
Секретарша кивнула на запертую дверь.
— Она только что вошла. Вернулась из поездки. Устала очень. Едва ли примет вас. И рабочий день кончился. Я ухожу.
— В войну с усталостью мы не считались. Товарищ Сталин вызывал и ночью…
При этих словах секретарша вскочила и молча скрылась за дверью.
Виктор вошел в кабинет. За столом сидела дама средних лет с короной кос на голове.
— Издалека, устали? Я тоже только что с дороги. Вся в пыли. Садитесь, прошу вас, — пригласила санитарный врач.
— Устали вы, а я проспал, пока вы инспектировали берег.
— Проспали? В самолете?
— Нет, в палатке, мимо которой вы прошли разделывать нашего профессора на кухне.
— Какой профессор? На какой кухне?
— Профессор математики МЭИ. Он был дежурным по лагерю и мыл тарелки в море, а вы его накрыли.
— Да разве это дело! — возмутилась врач.
— Конечно, не профессорское, — согласился Виктор. — Но профессор математики он в МЭИ, а у меня шофер, когда гнались за вами. В лагере ж — подводник, как и все.
— Так вот откуда вы!..
— А вы думали, что из Кремля от товарища Сталина, как доложила секретарша? Она меня не поняла. Я с ним вижусь у Кремлевских стен лишь на физкультурных парадах. Я на него смотрю, а он глядит на нас…
— А вы шутник! — улыбнулась санинспектор.
— Какие тут уж шутки, когда испуган жутко.
— Что могло вас так напугать?
— Закрытие вами лагеря за антисанитарию. А это ведь лагерь любителей проводного плавания!
— Меня не интересует назначение лагеря, где нарушаются санитарные нормы, — стала строгой дама.
— Договориться можно и о том, и о другом.
— Договариваются дипломаты, а я — санитарный врач и охраняю прибежище здоровья всей страны.
— Мы делаем одно и то же дело! Здоровье всех и наша цель.
— Для этого вы отравляете целительную воду?
— Профессор оплошал с грязной посудой. Отныне будем мыть лишь в родниковых водах.
— Зачем же в родниковых? Можно и в колодезной. Но сливать в море только через отстойник.
— Вот видите! Мы говорим уже о деле.
— Но я запрет снять не намерена. В лагере нет туалетов.
— Ну что мы говорим все о какой-то грязи!
— О чем же говорить? О чем же более возвышенном вы предпочтете?
— Конечно! Скажем, о полете.
— О полете? — удивилась врач.
— Вы когда-нибудь летали?
— В командировках. На самолете пару раз.
— Нет, нет! Без машин. Подняться в воздух и лететь.
— Да, что я птица?
— Много больше. Вы — человек! И даже женщина!.. А это выше.
— Сейчас об ангеле он вспомнит, — пошутила санинспектор Крыма.
— Нет, ангелов оставим в покое. Я говорю вам о самом своем сокровенном. И вас хочу спросить. В детстве, во сне вы не летали?
— Ну, может быть во сне…
— И я летал! Какое наслаждение! Вы помните свои ощущения в полете? Летишь свободно над землей, а люди там внизу указывают на тебя пальцем. Меня всю жизнь преследовали эти ощущения, и я все пытался. Ведь существует левитация! Каким-то людям удается преодолеть свой вес. Я прыгал с парашютом, в затяжном прыжке. Но это лишь падение, а не полет. Хотел стать йогом. Брат познакомил с теорией Бровкова, с обнулением масс, когда вибрацией тела в резонанс с колебаниями вакуума, можно уничтожить вес и вверх взлететь. Неужели вам бы не хотелось?
— Зачем мечтать о невозможном. Но, чувствуется, вы увлечены и, кажется, увлечь способны.
— Я просто хочу вам рассказать, почему я здесь.
— Но база планеристов в Коктебеле, а не в Судаке.
— Это все не то! Это не взлет свободный, без крыльев, своих или чужих. А я мечтал о своем полете!
