Ровена сделала ещё три шага, прежде чем осознала, с кем разговаривала. Лич! Настоящий, трёхсотлетний лич! Хотелось обернуться и порасспрашивать магика поподробнее, но неживой был прав: стоило действительно соблюсти ритуал как можно полнее, и так уже много огрехов сделала. Не говори, не лей слёз, не спускай малого с рук, не оборачивай путь — и, возможно, сможешь вдохнуть жизнь в неподвижное тельце.
Искомый некромант нашёлся почти сразу же: словно по заказу, он шёл к Ровене навстречу, и от него действительно разило тёмной кладбищенской мощью. Женщина, согласно ритуалу, кинулась перед ним на колени, высоко подняв руки с запеленованной девочкой.
Оставалось только ждать ответа.
— Хм.
Некромант обошёл её трижды, против хода — дурной знак. Значит, скорее всего откажется. Был бы согласен — не ходил бы вокруг да около, сразу бы взял ношу Ровены.
— Я не могу принять, — начал было мужчина.
— Ой, какая хорошенькая! — перебил его детский девичий голосок.
Свёрток буквально вырвали у Ровены из рук, и тотчас же раздался детский смех и агуканье. Ведьма подняла голову и ошалело уставилась на описанную личем девицу.
Да, рыжая. С болотом вместо глаз. Молодая и злая — видно по лисьему прищуру. Себе кусок оставит, на нищего даже не взглянет.
— А как зовут?
— А как назвать хочешь? — поинтересовался маг-церковник.
— А что, можно? Ой, а давай будет Елена! Мне так это имя нравится! Как Елена Троянская!
Ровена растерянно хлопала ресницами, переводя взгляд с девочки на её патрона.
— Пусть будет Елена, — вздохнул мужчина, поднимая Ровену с коленей. — Хотя судьба у Троянской… Как я пытался сказать, я не смог бы взять ребёнка. Я природник, не проводник. Но вот она… что ж. Моё имя Салазар, леди. Ваше?
— Ровена. Из Вороньего замка. Его коготь, если быть точнее.
— Ровена Равенкло, значит. Приятное знакомство. Лили, отдай даме ребёнка.
Рыжая неприязненно посмотрела на своего патрона, — в этом Ровена узнала свои взгляды, адресованные Скальду, — но послушно отдала Елену матери. Ребёнок мгновенно перестал дышать, ясные серые глазки остекленели, а маленький лепечущий рот застыл. Девочка-некромант совершенно нехарактерно для мастера мёртвых побледнела и выпучила глаза.
— Что с ней? Что? Салазар! — а дальше последовало долгое нервное шипение.
Названный Салазаром спокойно пережидал приступ паники, более того, он, поманив за собой Ровену, направился в сторону замка. Рыжая захлебнулась шипением, уже откровенно злобным, но короткий шик от её патрона подействовал действительно волшебно: девочка зло сощурилась, замолчала и последовала за мужчиной.
— Слушай внимательно, повторять не буду, — начал Салазар, — ребёнок и так мёртв, подняла его только твоя некро-энергия, которой ты хлещешь даже не замечая.
— Некро, — подняла голову девочка.
— Некро. Мёртвая. Неживая. Ясно? — дождавшись кивка, он продолжил, — Труп свежий, не больше семи дней. Верно?
— Три, — уточнила Ровена.
— Три дня. Поэтому с неуправляемой некро всё становится ясно: ты банально напитываешь ребёнка, который и так пронизан магией. В этом случае некро — просто спусковой крючок, то, чего не хватает для поднятия. И, более того, ты хорошо так вляпалась, схватив ребёнка на руки. Сколько раз я тебе говорил: не делай, не подумав! Теперь, поздравляю, ты включена в рисунок ритуала.
— Я не поняла, — жалобно пискнула девочка.
Салазар, видимо, продублировал свою речь шипением, иногда задумываясь над подбором слов, и рыжая заметно побледнела.
— Ритуал? Какой ритуал?!
— Восстания, какой ещё. Некро… теперь ты должна в течение месяца сделать всё для поднятия девочки. Елены. Ещё и имя дала, — сплюнул маг.
— Ты сам! Сам сказал!
— А ты у нас уже думать разучилась?
Пару минут шли молча. Ровена обдумывала услышанный разговор, и ей становилось не по себе: получается, девочка только в начале пути некроманта? А в рисунок ритуала, Салазар верно сказал, рыжая себя уже внесла, да так, что не вытащишь и не вычеркнешь — имя дала мертворождённому. Ну что стоило Ровене подождать, пока её накроет покрывалом видения — последние дни она переживала их не реже пары раз в день. И думала о замках, о магах, что ещё даже не родились, об огромных змеях и летающих львах, о куче совершенно потрясающих, невероятных и странных вещах.
О том, как стоит вести себя со Скальдом, что нужно взять с его корабля, а что оставить — а она оставила в каюте свои любимые платья, вместо них взяв зачем-то тяжёлую секиру и парные боевые топоры, что были не легче. Оставила все свои украшения, бесконечное множество украшений, забрав чистое золото и простую диадему, принадлежавшую какой-то не самой знатной княжне из деревни, ограбленной Скальдом. И таких примеров — бескрайнее море; ненужные вроде бы вещи в её видениях приобретали смысл, который она теряла при возвращении в реальность.
Но даже пифия не может оспаривать то, что она знает. И Ровена, скрепя сердце, забывала о том, что было ей дорого, зато набивала пространственные карманы-аномалии бесполезным на первый взгляд мусором, будучи уверенной, что пользы от мусора будет больше, чем от привычных и милых её душе вещей.
