Ещё перл: «При заложении фундамента для кремлёвского дворца была найдена древняя церковь с коридорами из неё, тайниками». Об этом сообщал в 1894 г. протоиерей А. Лебедев, за 45 лет службы в Кремле наблюдавший девять провалов, из которых только два остались незасыпанными. Моментальная, во всяком случае, спешная засыпка всех провалов, без какого бы то ни было предварительного обследования их,- застарелое и тяжкое зло не только советской археологии и спелеологии. [...]
Жизнь Аристотеля в Москве для истории сокрыта. [...] По всем признакам Болонья следила за ходом работ Аристотеля в Москве и к моменту окончания им постройки собора в 1479 г. просила великого князя Ивана III (первый отклик в итальянских источниках) отпустить Фиораванти на родину в Болонью, где его ждали давно им начатые, но не оконченные работы. Совершенно не освещена в документах роль в этом деле Софьи Палеолог, которая достигла своего: несгораемый книжный сейф в глубоком подземелье был в её полном обладании! Просьба Болоньи исполнена не была, может быть, потому, что ещё не был закончен постройкой Кремль. Но в 1480 г, из Милана вторично прибыл в Москву ближайший помощник Аристотеля Пётр Антонио Солари, способный быть его заместителем. Тем не менее Аристотель был задержан ещё на пять лет.
Мнение западных писателей о смерти Аристотеля в Москве в 1480 г. опровергается свидетельством русской летописи о личном участии Аристотеля, уже в возрасте 70 лет, в военном походе Ивана III на Тверь в 1485 г. К. Хребтович-Бутенёв принимает годом его смерти 1490 г.
Невольно возникает вопрос: почему Иван III не отпустил Аристотеля ни по личной просьбе последнего, ни по просьбе его родины? Писали разное.
«Москва,- писал, например, А. Пыпин,- ненавидела всех, кто не был москвичом. Чужестранцы в Москве часто были казнимы смертию. Так был казнён врач Леон, который не вылечил сына великого князя, Ивана Молодого. Врача Антона, который также не смог вылечить одного царевича, зарезали, как овцу. Напуганный такими казнями, архитектор Аристотель стал проситься домой, но великий князь велел его за это схватить, ограбить и бросить в тюрьму» [234].
За что? За простую просьбу об отпуске на родину! Иван III, однако, не всегда был крут на отпуска. Известно, например, что брат Софьи Андрей Палеолог трижды приезжал и уезжал из Москвы [235]; сын Аристотеля Андрей - дважды; сам Солари приезжал дважды, но в третий раз выехать из Москвы с целью - навсегда - ему уже, увы, не удалось, как и Алевизу [236]. Все три зодчих как иностранцы не смогли покинуть Москву и должны были в ней сложить свои кости. Случайность? Нисколько! Это сознательный акт московского двора, поддержанный, видимо, и Софьей Палеолог.
Этот своеобразный триумвират Московского Кремля был носителем самых заповедных его тайн, среди которых «тайною тайн» является книжный подземный сейф. Отпустить в Европу хотя одного из этой славной тройки было едва ли не равносильно заветные тайны Москвы сделать предметом злостных кривотолков. [...] В этом, думается, и только в этом raison d’etre [237] насильственной гибели творцов московской твердыни в её недрах. На костях своих зиждителей основан Кремль! [...]
«Генеральный архитектор Москвы» - это гениальный итальянец Пётр Антонио Солари. [...] Однако, хотя он и «гениальный», но русским историкам мало или совсем неизвестен. Как иначе объяснить, что в капитальном двухтомнике «Опыт русской историографии» В. С. Иконников [238] о нём совсем не упоминает? Впрочем, в названном «Опыте» не упоминается вовсе ни один из героев нашего труда: ни Пётр Солари, ни Ниенштедт, ни Иван Фёдоров, ни Конон Осипов, ни Дабелов, ни Тремер не нашли себе места в его обширном «Опыте». Уже из этого видно, какую целину пришлось поднимать автору.
Академик С. Ф. Платонов в своём труде «Москва и Запад» упоминает о Солари, кажется, только раз, когда говорит: «Иные мастера-иноземцы (Антон Фрязин [239], Марко Руффо [240], Пьетро Соларио, Алевиз) с участием того же Аристотеля строили кремлёвские башни и стены» [241]. В действительности Солари имеет гораздо большее значение в русской истории, поскольку фактически является одним из основных триумвиров-зодчих Московского Кремля как державной твердыни!
Пётр Антонио Солари был на примете у Аристотеля Фиораванти уже подростком 14 лет. Аристотель ценил его способности и трудолюбие и увёз его с собой в Москву как многообещающего сотрудника и возможного преемника.
Перед этим на родине, в Милане, Солари работал подмастерьем у своего отца, известного в своё время миланского зодчего Гвинифорте. Дед его Джиованни (умер в 1480 г.) также был видным зодчим в родном Милане.
Биография Солари на редкость скудная фактами, к тому же крайне запутанная и противоречивая.
