Список «Хроники» Ниенштедта, изданный Тилеманом, и есть «наиболее исправный». Об этом Тилеман так говорит:
«При издании хроники Ниенштедта я пользовался шестью копиями, из которых самая важная - древняя рукопись, которую доставил мне пастор Бергман из Руена. Она содержит в себе 93 ненумерованных листа «in folio», Два первых листа писаны позднейшей рукой, в средине и на конце нескольких листов недостаёт. Этот экземпляр очень пострадал от времени, но он, бесспорно, тот, который вернее всех прочих передаёт затерянный оригинал» [349].
Таким образом, ориентироваться надо на текст, изданный Тилеманом. [...]
Франц Ниенштедт, или Ниенстеде, как он сам называет себя в своих «Записках», родился 15 августа 1540 г. в графстве Гоя, в Вестфальском округе и прибыл в 1554 г. в Дерпт, где посвятил себя торговле. Отсюда он впоследствии вёл значительные торговые дела с Россией. По поводу их принуждён был часто предпринимать поездки в Москву, Новгород и Псков, чем положил основание к позднейшему своему благосостоянию. В 1571 г. переехал в Ригу, сделался здесь бюргером, 21 августа того же 1571 г. женился на вдове купца Ганса Крумгаузена. Прожив здесь немалое число лет, он только что решился выстроить для себя удобный дом в своём поместье Зуецеле и маленькую церковь на близлежащей горе св. Анны, собираясь провести остальные дни своей жизни на покое среди сельской тишины, как 22 сентября 1583 г. его выбрали членом магистрата.
Ниенштедт приехал в Ригу и попытался отстоять свою свободу хотя бы ценою откупа за 1000 марок в пользу бедных, но всё напрасно: он получил отказ… Он, наконец, согласился. Через два года на него был возложен сан бургомистра (в 45 лет) 15 октября 1585 г. Он испытал тревоги во всей их полноте во время известных календарных смут. [...]
Ниенштедт оставил после себя Ливонскую летопись и свои записки. Подлинная рукопись летописи Ниенштедта находилась ещё в половине прошлого столетия в руках поручика фон Цеймерна, в Нурмисе, который сообщил её для пользования бургомистру фон Шифельбейну, но с тех пор она исчезла бесследно. Записки его перешли в 1807 г. вместе с собранием книг бургомистра Иоганна Кристофа Шварца в рижскую городскую библиотеку. Они написаны собственною рукою Ниенштедта, и в них на с. 108 [...] заключаются, кроме известий об его семье и торговых делах также и общественные городские события его времени.
Он писал историю как дилетант, а достоверность его известий, которые он сообщает как очевидец, вознаграждает за все недостатки.
Выписка из Хроники дословно. «Летом 1565 г. Московит [350] приказал всем дерпским бюргерам и жителям, которые по завоевании города Дерпта из-за своей бедности должны были оставаться там, выехать вместе с жёнами и детьми: их разместили по отдельным московитским городам: Володимиру, Низен-Новгардену (Нижнему Новгороду), Костроме и Угличу.
У них был в Дерпте пастор, именем магистр Иоанн Веттерман, человек доброго и честного характера, настоящий апостол Господень, который также отправился с ними в изгнание, пас своё стадо, как праведный пастырь, и, когда у него не было лошади, шёл пешком от одного города до другого, а если стадо его рассеивалось, он посещал его и ежечасно увещевал о страхе к Господу и даже назначал для их детей школьных учителей, каких только можно было тогда достать, которые в каждом городе по воскресеньям читали детям из Священного Писания. Его, как учёного человека, очень уважал великий князь, который даже в Москве велел показать ему свою либерею - библиотеку, которая состояла из книг на еврейском, греческом и латинском языках и которую великий князь в древние времена получил от константинопольского патриарха, когда московит принял христианскую веру по греческому исповедованию. Эти книги, как драгоценное сокровище, хранились замурованными в двух сводчатых подвалах.
Так как великий князь слышал об этом отличном и учёном человеке, Иоанне Веттермане, много хорошего про его добродетели и знания, потому велел отворить свою великолепную либерею, которую не открывали более ста лет с лишком, и пригласил через своего высшего канцлера и дьяка Андрея Солкана (Щелкалов) [351], Никиту Высровату (Висковатов) [352] и Фунику (Фуников) [353] вышеозначенного Иоанна Веттермана и с ним ещё нескольких лиц, которые знали московитский язык, как-то: Фому Шревена, Иоахима Шрёдера и Даниэля Браккеля, и в их присутствии велел вынести несколько из этих книг.
Эти книги были переданы в руки магистра Иоанна Веттермана для осмотра. Он нашёл там много хороших сочинений, на которые ссылаются наши писатели, но которых у нас нет, так как они сожжены и разрознены при войнах, как то было и с Птоломеевой и другими либереями. Веттерман заявил, что хотя он и беден, но отдал бы всё своё имущество, даже всех своих детей, чтобы только эти книги были в протестантских университетах, так как, по его мнению, эти книги принесли бы много пользы христианству.
