«О священнейший и благочестивейший император! Вертоград, заключённый от алкающих, и источник, запечатлённый от жаждущих, по справедливости почитается несуществующим. Я говорю сие к тому, что давно уже известно о собрании вашим величеством из разных книгохранилищ многих превосходных книг, потому нижайше и прошу дозволить мне свободный вход в ваши книгохранилища для рассмотрения греческих и латинских сочинений.
Кроме верной пользы, сие не принесёт никакого предосуждения святой божией церкви, ни августейшей вашей империи, которую да покроет, возвысит и утвердит всевышнее провидение, Аминь. Буди, буди».
Письмо написано к вышеназванному царю в июне 1663 г. на латинском языке и издано в «Сборнике государственных грамот и договоров», т. IV, № 28.
Оно содержит, как это очевидно, просьбу получить доступ к книгам царского книгохранилища. В нём указывается на два чрезвычайной важности фактора: на таинственность, сокровенность библиотеки, которая по своей недоступности почитается как бы несуществующей, и об её давнишней славе, что отделяет её от книг новокупленных Арсением Сухановым на Афоне в 1645-1655 гг. [418].
Письмо с латинского переведено А. И. Соболевским, впервые указавшим на этот первостепенной важности в нашем деле документ.
«К сожалению,- грустит Соболевский,- мы не имеем сведений о царском ответе на письмо Паисия (он должен быть в Московском архиве Мининдел) и можно лишь догадываться, что Паисий, под каким-либо благовидным предлогом, получил отказ» [419].
Прав Забелин, что в России «в ХVII столетии никто и понятия не имел о потерянном по забвению сокровище»...
Но вот является «загадочная личность», учёный иноземец, мнимый единоверец, с предложением раскрыть вековую тайну, только-де «пусти козла в огород»! Увы, в «огород» не пустили […]
Существует советский фильм с таким названием, очень характерным. Он заставляет вспомнить один персонаж из времён царя Алексея Михайловича - его старшую дочь царевну Софью Алексеевну [420]. Это была подлинно девушка с характером - с сильной волей и пылким воображением, умная и любознательная, писательница. Она была ещё подростком, когда своим человеком и даже, как говорили, «секретарём», у её отца был внушительного вида монах-грек, митрополит Газский, Паисий Лигарид, враг патриарха Никона, свергнутого царём, и сам кандидат в патриархи на место поверженного. Софья рано стала интересоваться придворными событиями и даже, по мере сил и возможностей, государственными делами. Выписанный отцом из Молдавии митрополит-грек поразил воображение юной царевны как своей особой, так и, особенно, загадочным письмом, поданным им её отцу-царю. По-видимому, царевна держала это письмо в своих руках, внимательно вчитываясь в него.
Правда, письмо Лигарида царём было оставлено без ответа и вскоре забыто. Но письмо это, насыщенное загадками, глубоко запало в душу любознательной царевны. Даже ставши правительницей, царевна Софья Алексеевна помнила об этом письме, о его загадочных намёках. Её издавна влекли подземные тайны Кремля, да и знала она по личному опыту, что под Кремлём существуют подземные ходы, выводящие из Кремля. Одним из таких ходов она не раз пробиралась тайком из Кремля во дворец в Охотном, на зеркальную кровать к своему «Васеньке» (князю В. В. Голицыну) [421].
Её сильно интриговали в письме греческого митрополита загадочные иносказательные образы: «вертоград заключённый» или «источник запечатлённый». И что это за «многие превосходные книги» в каком-то таинственном собрании книг её отца, о котором она так-таки ровно ничего не знает? Где оно, это книжное собрание отца, когда отец, она это отлично знала, никаких книг никогда не собирал и таковых у себя не держал? Она припомнила издавна ходившие тёмные слухи о какой-то библиотеке в тайниках Кремля. Не о ней ли речь в письме грека? И где они ныне, эти «превосходные книги»? И как понять «давно уже известно о собрании книг»? Как давно и каких книг? Уж не этих ли «превосходных»? Где же оно, это книгохранилище греческих и латинских сочинений, доступа в которое так добивался учёный автор послания к царю? Не в подземном ли Кремле, о котором ничего не знает и знать не хочет отец? Хорошо бы подробно осмотреть подземный Кремль, послав туда доверенное лицо. Это положительно необходимо также на случай её поражения в мёртвой схватке за власть с младшим братом Петром.
Царевна вспомнила о своём верном Василии Макарьеве, ещё тогда не бывшим дьяком Большой казны [422]. Вспомнила, призвала и наказала: обо всём, что увидит в подземном Кремле нового, невиданного, небывалого, доложить ей и только ей одной. Для верности взяла с него клятву молчать о виденном до гробовой доски...
Дьяк Макарьев волен был выбрать любой пункт, откуда мог бы проникнуть в подземный Кремль.
