Конечно, Борис Годунов лично знал, лично видел в натуре подземную библиотеку и был, действительно, единственным человеком, который был в состоянии оценить её огромную историческую значимость, а главное, имел власть «неотступно открыть». Но мог ли он при наличии тогдашней ситуации это сделать? Нет, не до того ему было! Пока жив был царь Фёдор Иванович, Годунов выжидал и создавал обстоятельства, когда сам станет царём, а ставши таковым, вконец испортил себе жизнь и только на бумаге, под пером Пушкина, говорит, что шестой уж год он царствует спокойно. […]
А если не Борис, то больше тогда никто не мог извлечь книги из подземной тьмы Эреба [396].
Такова судьба библиотеки Грозного в ХVI в. Поистине счастливая судьба! Ибо будь книгохранилище тогда же вскрыто, от него действительно осталось бы для нас одно грустное воспоминание.
Библиотека в подземелье уцелела, но после Годунова и его окружения она безнадёжно, на века, забыта. Забыта, правда, русскими, но Европа - Европа помнила, хотя еле-еле…
Население Москвы после смерти Грозного и Годунова о судьбе царской библиотеки [...] ничего не знало и не ведало: в Кремле ли она, в селе Коломенском, в слободе ль Александровской, или на Белоозере [397] - бог весть.
Да и правители новой династии о ней решительно позабыли, а кто ещё помнил, предпочитал молчать - как бы чего не вышло!.. Да и что толку, даже если б книги извлечь? Хлопотно, да и книги-то все иноземные, на чужих, непонятных языках. Надобно переводчиков, а где их взять? Ведь и сам Грозный царь не мог их сыскать. Потому и замуровал своё сокровище.
Так из избы не вынесено сору.
Только удивительное дело - память о потайном подземном книгохранилище в каком-то московском тайнике продолжала неугасимо тлеть и всё глубже пускать корни, только не на родной почве, а - за рубежом, в Европе!
Уже в конце XVI в. иностранцы, проживавшие в Москве, заинтересованные ходившими по Европе упорными слухами, всякими манерами и так и этак выспрашивали даже «самых первых сенаторов» про тайную греческую библиотеку.
Так точно продолжалось и в XVII в., когда выспрашивали не только «сенаторов», но и «стражу», попросту сторожей. Особенно характерны в этом отношении ставшие известными истории письма трёх особ - учёного грека Петра Аркудия [398], Яна Петра Сапеги [399] и «загадочной личности» Паисия Лигарида [400].
Но предварительно два слова о том, на чём собственно базировались как письма названных исторических деятелей, так и европейские слухи о таинственной библиотеке в Москве.
Дело в том, что в состав имущества Грозного входили также его архив и библиотека.
Уже в первой половине XVI в. книги и рукописи составляли необходимую часть сокровищ русских богатых людей. Курбский пишет, что русские вельможи «писание священное отеческое кожами красными и златом и драгоценными камнями украсив и в казнах за твёрдые заклёпы положи тщеславнующиеся ими и цены слагающе, толики сказуют приходящим».
Поэтому нет сомнения, что библиотека московского царя должна была заключать много драгоценных книг.
Однако не одно такое предположение вызвало представление об исключительности библиотеки Ивана Грозного и возбудило мечты и возможности существования её и теперь где-то в неведомых тайниках подземного Кремля.
О литературном сокровище, связанном с именем Грозного, сохранились в памятниках письменности XVI и XVII вв. хотя и скудные, тем не менее заманчивые свидетельства. К числу таких свидетельств можно отнести и письма указанных выше разведчиков: Аркудия, Сапеги и Лигарида. Как этим учёным, так и многим им подобным молва о царской библиотеке, содержащей какие-то особенные, исключительной ценности сочинения на латинском и греческом языках, в XVII в. не давала покоя. Как сказочная мечта, она не переставала тревожить их и впоследствии, до наших дней. Учёные спали и в сонном видении видели эти, как выразился Лигарид, «великолепные» книги.
Им страстно хотелось раздобыть о них какие-нибудь новые сведения на месте, в Москве. И они засылали в Москву разведчиков, ходоков, агентов: кардинал Джорджо прислал Петра Аркудия, папский нунций в Польше Клавдий Рангани - Яна Петра (а не Льва) Сапегу [401].
Они долго и тщательно выпытывали всякими способами у русских книжную тайну, и вот что они писали о своих достижениях своим адресатам в один и тот же день, 16 марта 1601 г., съехавшись в Можайске под Москвой.
