Прежде чем я успела подумать об Уорике, я откинула все посторонние мысли и посмотрела на книгу.
– Ладно, давай начнем, – выдохнула я, мои руки все еще находились в руках Эша.
– Вероятно, меня книга снова не впустит, поэтому не забудь задать конкретный вопрос.
Он поднес наши руки к обложке, я ощутила покалывание магии на своих ладонях, словно об меня терлась кошка. Расслабившись, Эш положил наши руки на книгу.
Знакомый всплеск магии пронесся по телу, увлекая мой разум в водоворот. По венам пробежали электрические волны.
Книга всегда обращалась ко мне так, но я не задавалась вопросом ранее.
– О чем ты?
Слишком много вопросов крутилось в моей голове из-за такого приветствия. Но с моего языка слетел самый важный:
– Где сейчас нектар?
Прежде чем я успела ответить, в моей голове закрутились образы. Меня затошнило.
Быстро промелькнули сцены с Киллианом и пиратом в туннелях. То, как воры выбежали с коробкой. Я следила за всем этим в ускоренном темпе. Вот они направились к кораблю, стоящему на реке. По коже пробежали мурашки, когда тени двинулись к ворам, расширяясь, как туман.
Затем все потемнело, погрузившись во мрак, словно кто-то вырезал страницы или на этом история завершилась.
– Нужно ждать? – Я резко обернулась. – Что случилось? Почему все прекратилось?
Но вместо ответа я начала падать – сцены быстро сменялись, как страницы в книжке с картинками.
И вот я оказалась в маленьком коттедже. В углу стояла кровать, диван и кресло перед потрескивающим камином. В крошечной кухне уместились стол и два стула.
Я уже была здесь раньше. Во сне. Это был тот же самый дом.
Я взглянула на пальто, висевшее на вешалке у двери. Боль пронзила мою грудь, я тихо всхлипнула, в глазах защипали слезы. Пальто моего отца. Я узнала бы его офицерское пальто из тысячи. Длинное, серое с красной отделкой, на одном локте нашивка, знакомые медали и значки на груди и рукавах. Одну медаль он получил за год до своей смерти.
Словно меня притянул магнит, я потянулась к пальто – пол подо мной заскрипел. Я задержала дыхание, когда коснулась шерсти, грубой военной ткани на рукаве. Сколько раз в детстве я касалась их? Чувствовала материал, когда отец брал меня на руки?
Стиснув зубы, я наклонилась, вдохнув знакомый запах. В горле застрял ком – я ощутила успокаивающий запах отцовского одеколона. Радость и печаль засели так глубоко, что у меня подкосились ноги. То немногое, что у меня осталось после его смерти, уже утратило запах отца. Теперь у меня ничего не было. Я хотела завернуться в пальто, притвориться на мгновение, что мой отец жив, что у нас еще есть время. Представить, как его любовь снова окружает меня. Как он меня обнимает и говорит, что все будет хорошо.
Треск огня вернул меня в реальность. В этом месте и правда не было ничего особенного. Никаких фотографий или личных заметок, но здесь я чувствовала что-то домашнее. Ощущала себя в безопасности.
Почему я попала сюда? Почему мой отец? И зачем книга показывает мне тот же коттедж, что я видела и в своем сне?
На маленьком столике лежал какой-то предмет, привлекший мое внимание. Дневник был открыт, а на одной странице находилась фотография. Когда я взяла ее, мое сердце начало бешено биться – красивая темноволосая женщина смеялась, ее рука покоилась на растущем животе.
Моя рука задрожала, вихрь эмоций обрушился на меня – я смотрела в потрясающее лицо своей матери. Та единственная фотография, которую я видела, была зернистой и размытой. Люди говорили мне, что я похожа на отца, но сейчас я видела, что мне достались улыбка матери и ее карие глаза.
По лицу покатились слезы. Рукой мама поглаживала живот.
Меня.
Она и не подозревала, что я заберу ее улыбку, любовь всей ее жизни и сердце моего отца. В ту ночь, когда я пришла в этот мир, я уничтожила своих родителей.
Пальцами я прикоснулась к ее лицу.
– Мне так жаль, мам.
Я повторяла себе это бесчисленное количество раз, но сейчас осознание стало реальным, когда я увидела ее молодую и красивую, полную радости и возможностей. Я отняла у нее все это.
Слеза скатилась по моему лицу и шлепнулась на дневник, размазывая чернила. Я посмотрела на страницу, на почерк моего отца.
Предложение начало исчезать – книга тащила меня назад, фотография, которую я держала в руке, упала на пол.
– Не-е-е-ет! – закричала я, сопротивляясь, но сцена поблекла и замелькала так, словно ее снова мотали – тусклая, подрагивающая, нечеткая. Как и во сне, я наблюдала, как мой отец схватил что-то, на его лице застыл страх. Отец успел засунуть предмет под камень возле камина, прежде чем книга меня выдернула и утащила в темноту. Я кричала, пока меня засасывало в эту воронку.
