Наконец оставшись один, Вадим снова углубился в родимую схемотехнику, набрасывая на листках вариант за вариантом, а затем мысленно обкатывая их, прежде чем выбрать самый удачный и передать на сборку Билибину – хотя бы здесь Вадиму повезло на соседа. Правда, ему не помешал бы и критикан вроде Тима, но последнее время Вадим забрался в такие дебри, что больше времени потратил бы на объяснения. И говорлив Тимушка не в меру, как бы не привлёк лишнего внимания. Уж очень много надзирателей вокруг развелось. Конечно, каждая эпоха рождает своих героев, но вот с таким отребьем у нас никогда проблем не возникало – только свистни!..
А приборчик наклёвывался занятный, уровня: «ай да сукин сын!» Если практика опять не поведёт себя по-свински, напрочь отвергая гениальность замысла, результат мог «перейти всякие границы», включая пресловутый Бугор. Правда, от эфира это требовало уже совсем иных свойств, но он и без того давно свихнулся – переживёт как-нибудь и такое.
Затем дело застопорилось, к тому же ещё пару раз Вадима отвлекали разговорами – каждому ведь хотелось излиться, а он здесь для многих сделался вроде отстойника. «К чёртовой матери! – в раздражении думал Вадим, очередной раз пытаясь собраться с мыслями. – Уйду в отшельники – уже созрел. Там-то меня никто не достанет! Смогу наконец заняться и собственными проблемами».
Брон позвонил около полудня и небрежным тоном подтвердил договорённость, переадресовав Вадима этажом ниже, вожаку Скифу (кстати, тоже давнему знакомцу Вадима), заведовавшему в его хозяйстве то ли контрабандой, то ли транспортом, то ли тем и другим вместе. Назначенное время Вадима вполне устроило, учитывая сокращённый рабочий день; ему даже не пришлось воспользоваться «вольной».
По дороге Вадим заглянул в уютное гнёздышко людоедов, как ни хотелось пройти стороной. На всякий случай, памятуя о пресловутом коварстве сумасшедших, забрался в квартиру через окно – не через то, которое проломил в прошлый раз. Тщательно спланированный звонок (донос!) к блюстам, разумеется, не возымел действия: зачем им заниматься ерундистикой, даже если убийцу подносят на блюдце? Людоеды, подумаешь! – тут от патрулирования глаза на лоб. Да и нет для них социальной базы: у нас, слава богу, все накормлены и устроены, – так что нечего раздувать нездоровые сенсации! А что до растерзанных на улицах трупов, то это провокации отступников и отщепенцев – вот на них и обратите праведный народный гнев…
Впрочем, к ночным бесчинствам сплочённая парочка вряд ли причастна: свои дела она творила исключительно днём, не рискуя драгоценными жизнями. А мясо приводили сюда ещё живым, чтобы не утруждаться транспортировкой.
Как выяснилось, предприимчивая дамочка не стала дожидаться высочайшего решения, всё равно: милостивого или сурового, – а позаботилась о себе сама, проковыряв приличную дырищу в двери и стенке шкафа (не ногтями же?), причём умудрилась при этом не повредить ни единой тряпки. Обескровленное тело сына она запихнула в холодильник, слепив в аккуратный ком (стало быть, тот ещё не успел закоченеть), а кровяную лужу на полу тщательно вытерла и даже замочила в корыте испачканный угол ковра – на случай, если сюда вернётся. Затем собрала запасы съестного, уложила любимую утварь и отбыла в поисках нового убежища – наверно, уже утром, как и все добропорядочные горожане избегая слоняться по ночам.
Испытывая немалое облегчение: опять кто-то распорядился за него, – Вадим опустился в чистенькое кресло (в котором людоед Митренька, возможно, любил расслабляться после трапез, нагуливая жирок) и задумался, рассеянно озираясь. Здесь отовсюду веяло смертью, однако было уютно, словно в ухоженном семейном склепе, и в таком сочетании даже присутствовала некая прелесть – для особых, пресыщенных ценителей, к каким Вадим себя не относил. А уж что припасено для ценителей в холодильнике, лучше не вспоминать!
Конечно, людоеды не объяснение, рассуждал он, однако зацепка какая-никакая. Если таких уродов и впрямь развелось сверх всякой меры, так почему не предположить всплеска прочих отклонений: садистов, насильников, мясорубов? «Мания как следующая стадия догматизма», – кто сказал? Да я же! А догматиков и фанатиков сейчас пруд пруди – «охраняется государством», даже культивируется. Это к вопросу о социальной базе. Может, и маньяки нашей Крепости не враждебны? Тут маньяки, там параноики – близнецы-братья! У одних «устойчивые бредовые идеи», другие на этих идеях зациклились до кровавых брызг. И общего между ними куда больше – зачем воевать? К тому же мясорубы добавляют страха нашим баранам, а запуганных проще держать на привязи. Так сказать, посильная поддержка снизу.
