Мёртвый разлив полностью

Верзила оцепенел, уставясь на Вадима в полной растерянности, даже слегка отвесив челюсть. Выбросив свободную руку, тот зацепил напарника за толстую шею и с силой рванул в сторону, сразу выстрелив. Гризли шатнулся к бэтру, а прогрохотавший вплотную заряд угодил в длинное смоляное тело, уже налетавшее на них, будто гигантское копьё, пущенное великанской рукой. Выстрел не остановил тварь, однако сбил ей прицел, и она врезалась в вездеход, исторгнув из него протяжный звон, словно из колокола. Но тут же вскинулась над землёй снова – упругими блестящими кольцами, на миг окаменев. Вадим опять выстрелил, и почти разом грянул убойник Гризли. Сдвоенный удар опрокинул гада в лужу, фонтаном взметнулись яростные брызги – и всё кончилось. Только ещё какое-то время колыхалась вода, укрывшая молниеносного хищника – кажется, таки крепко подраненного.

– Что это было? – спросил Гризли, угрожающе раздувая ноздри. – Похоже на удава, да?

– Скорее на питона, – возразил Вадим. – Судя по всему, он не душит добычу, а пробивает насквозь – вроде тех «торпед». Видишь? – он кивнул на бэтрик, ни за что схлопотавший приличную вмятину. – Помог бы тебе скафандр, как же! Этот прыгун нанизал бы на себя, будто на шампур.

– Догнать бы его, а? Добить… Это ж какой трофей!

– Как бы он сам кого не добил: он не такой мёртвый, как ты думаешь. Мало тебе приключений?

– Ну и перешугал ты меня! – качая головой, признался верзила. – Ни фига себе, думаю, – кому ж тогда верить?

– Сдались мне ваши сокровища! – фыркнул Вадим. – Нашёл, называется, Али-бабу, экспроприатора экспроприаторов! Ладно, давай убираться, пока опять чего-нибудь не стряслось. Всё-таки поспешил я расслабиться и едва не проворонил этого гада.

– Да уж, теперь я твой должник!

– Засохни, Михей, ничем ты мне не обязан, – отмахнулся Вадим. – Опоздай я с выстрелом, обоим была бы крышка.

– Это-то ещё как сказать…

– Тебя опять понесло? – оборвал Вадим, морщась от неловкости: не хватало угодить в спасители. – Шевелись!

Двинув убойник за спину, Гризли наконец захлопнул дверцу тайника, затем тщательно приладил крышку и следом за Вадимом забрался в кабину.

– А что, толстый, – с улыбкой поинтересовался тот, – всё-таки «пора подкрепиться»?

– Ну дык, – подтвердил здоровяк. – После такого потрясения! – И очередной раз запустил руки в холодильник.

Аккуратно, чтобы не оставлять возле дуба лишних следов, Вадим стронул машину с места и направил к ближайшей просеке, заранее представляя, какая дорожка его ожидает. И уж та не разочаровала – только и радости, что теперь эти разжижённые колдобины они одолевали при свете. Моторы взрёвывали, бэтрик мотало, руль своевольничал, а Вадим ещё пытался слушать окрестности – хоть с опозданием, но спохватившись.

Как выяснилось, не зря. По нервам резануло враждебностью – стремительно нарастающей, взведённой точно курок, но, к счастью, ещё не увидевшей цели. Поймав направление, Вадим рванул вездеход к зарослям, всем корпусом вламываясь в переплетение веток, под защиту нависших крон, – и тут же вырубил двигатель.

– Сверху, – предупредил он напарника. – Сейчас!

А сам уже нацеливал в небо одну из камер, предусмотрительно включив запись. В следующую секунду поперёк бледно-голубой, будто выцветшей полосы, виднеющейся меж деревьями, мелькнула узкая чёрная тень, скользившая над самыми вершинами.

– Вот и «ворон» пожаловал, – прошептал Вадим. – Как же без него!

Шум вертолёта, и без того едва слышный, растворялся в шорохе листьев, однако безотказным своим чутьём Вадим различал, как отдаляется эта пугающая враждебность – холодная и отточенная, словно клинок, не похожая ни на что, подслушанное прежде. Какая жалость, что я принимаю лишь ощущения! – посетовал Вадим. Насколько прояснилась бы картинка, если бы к ним добавились мысли. А теперь гадай, кто управлял «вороном» ночью, а кто – сейчас, и откуда, собственно, такая разница. Вообще, тот ли это «ворон»?

– Не было печали, – проворчал сверху Гризли. – Ещё эти летающие мельницы… Не знаешь, кто там?

– Откуда? – откликнулся Вадим. – Последняя надежда была – на вас.

– Раньше они в лесу не возникали. Во всяком разе, днём.

– А ночью и по городу шастают. Я называю их «воронами».

– А-а, так это ты про них вякал? – неожиданно вспомнил Гризли. – Мне Брон чего-то рассказывал. Хотя и он мало знает.

– «К чему лишние знания», верно? Ибо умножают они печаль. Без них спокойней.

– Ладно тебе! – Гризли с хрустом, от души потянулся. – Поехали, что ли?

– Что ли, да.

– Дорогу-то знаешь?

– Это – забота бортокомпа.

Вадим высвободил бэтрик из мешанины веток и снова принялся месить вязкую грязь, стараясь всё же выбирать участки посуше. Впрочем, просека скоро кончилась, упёршись в большую поляну, плавно вздымавшуюся к каменистому центру, где под прикрытием разлапистых елей угнездилось добротное сооружение, издали похожее на гроздь валунов. Или на неприступный бетонный блокгауз с круговым обстрелом, немалым гарнизоном и разветвлёнными подземными коммуникациями. Второе, кстати, оказалось верным – за исключением гарнизона.