– O’key, – начал Вадим. – Первое: подкачав мускулы, человек уже выделяется из стада. А научившись ими управлять, словно обзаводится личным оружием. Теперь он не так уязвим, как прочие, а потому не столь зависим от произвола властей. Даже приличное владение кулаками делает его опасным для многих, а если боец способен пустить в ход и ноги, сила его возрастает втрое! Для большинства блюстов такая скотинка не по зубам, а представь, если одиночка научится применять подручные средства: от дрынов до кухонных ножей. Это ж угроза государству!..
– Ну, ты скажешь!
– Не всякому, но авторитарному – точно. Когда стережёшься не только простого люда, но даже собственных гардейцев, любая заточенная железка покажется чрезмерной. К счастью для наших Глав, огнестрелы сюда почти не проникают, даже у крутарей их немного. Но тем важнее становится умение драться, особенно на клинках. Пока обходишься костями да деревом, ещё возможно не выйти из рамок, хотя и обычным дрыном легко проткнуть грудь. Но сталь для того и куётся, чтобы рассекать плоть. И если не чувствуешь в себе мясницких наклонностей, лучше в это дело не встревать – каким бы романтизмом ни веяло от мечей и шпаг. Для обороны довольно и посоха, что блистательно доказали буддийские монахи.
– Что-то не видал ни одного крутаря с посохом, – заметил Тим. – Вот рассекать плоть – это да! Недаром же их так дружно прочат в мясорубы?
– Занятно, – сказал Вадим.
– Что?
– То ли за последние сутки ты сильно поглупел…
– То ли?
– То ли становишься завистливым.
– Тебе хорошо говорить! – вскипел Тим. – С таким букетом дарований и такой вывеской. Тебе и позавидовать некому!
– Ну да, тебя очень обделили, – возразил Вадим. – Скорее тебя напугал тот инфарктик. Походил месячишко в инвалидах, а проникся «на всю оставшуюся жизнь».
– Зато ты смелый!
– Of course, – сдерживая ухмылку, подтвердил он. – А что, закрались сомнения?
– Боже мой, Вад! – в сердцах воскликнул Тим. – Сколько тебя помню, ты бредёшь по жизни, ссутулясь и притиснув к бокам локти, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не задеть! Как можно эдакому громиле быть таким телком? В тебя плюнут, а ты утрёшься и отойдёшь в сторону. Ну нельзя же так, стыдно!
Ещё обличитель, отметил Вадим, – следующий после Алисы. Сговорились, что ли? Правда, та корила меня за иное.
– Может, я не хочу быть «слоном в посудной лавке»? – посмеиваясь, возразил он. – По-твоему, каждому встречному надо доказывать, какой я сильный и сколь опасно в меня плевать? Впрочем, подобная идея редко кому приходит в голову.
– Ну да, стоит на тебя поглядеть…
– Именно.
– Нет, – внезапно сказал Тим. – «Я думал, думал и наконец всё понял»: ты – робот!
– Подумай ещё, – предложил Вадим без особой надежды. – Хотя не всем это впрок.
«Тем более, ты не оригинален», – мысленно добавил он, опять вспомнив Алису.
– А что, вполне может быть. – Тим принялся загибать пальцы: – Во-первых, здоровья вагон и силы на троих – это как?
– У меня одного разве? Ты походи среди крутарей.
– Видели, знаем! Даже и там таких поискать.
– Ладно, – отмахнулся Вадим. – Во-вторых?
– Во-вторых, непрошибаем точно шкаф, – с готовностью посчитал спец. – Сколько тебя знаю, ты ни разу не повысил голос. Вообще, тебя хоть чем-то можно вывести из равновесия – ну, в принципе?
– Наверно, – пожал плечами Вадим. – Только зачем?
– Чтоб обнаружить эмоции!
– Поверь на слово: они у меня есть. Только я ими владею – в отличие от других.
– Все так говорят! – запальчиво возразил Тим. – А на поверку…
– Что ли, вскрытие показало?
– А главное, – Тим вскинул третий палец, пока не торопясь его загибать, – ты совершенно неагрессивен, до идиотизма! Тут вообще прямо по старику Азимову, один в один: первый закон робототехники. Процитировать?
– Обойдусь. Только и Христос заповедовал: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними».
– Принцип садомазохистов!
– А они не люди?
– Тебе все люди: шлюхи, крутари, садюги…
– Коты, – прибавил Вадим.
– А вот мне последнее время глаз положить некуда: кругом сплошные рожи, одна другой страшнее!
– Хочешь, сведу с дамочкой? – предложил Вадим. – Симпатичная, интеллигентная, книжки читает.
– Надеюсь, не классику? – подозрительно спросил Тим. – Чёрт знает, но от классики бабы дуреют – сколько раз обжигался! Либо снобизм изо всех щелей прёт, либо в крайности «так и кидат», либо и вовсе полуграмотная. Или это дур больше тянет на классику? Вообще-то странно – должно ж быть наоборот…
Когда Тим бывал не в настроении, его лучше было «не замать», – хотя сам он только и выискивал, на ком разрядиться. В отличие от Вадима, предпочитавшего зализывать раны по дальним углам, Тим в такие минуты бежал одиночества, без зазрения выплёскивая горечь на подвернувшихся. Чаще других доставалось Вадиму – что же, для его массы это не страшно.
