– На пересечении пород часто возникают незаурядные экземпляры, – согласился Вадим. – И чем больше разброс, тем занятней результаты.
– Старички, не обижайтесь, но мне пора сваливать, – объявил Валет, неловко ёрзая. – Дела, знаете, а перенести – ну никак! Конечно, я бы с удовольствием ещё поточил лясы…
– Дело есть дело, – не стал неволить Брон. – Не все встречи можно отложить – тут ты прав.
Произнёс он это вполне сердечно, но в последнюю фразу словно бы вложил двойной смысл – а может, просто добавлял значительности речам. Впрочем, простодушный Валет ничего не заметил и скоро отбыл, прихватив на дорожку гроздь винограда.
– Конечно, Валёк – парниша крепкий, – заметил Брон, созерцая закрывшуюся дверь. – Однако не дракон, отнюдь, – даже не богатырь. И лучше бы не пробовал прыгнуть выше головы.
– Мне показалось или в самом деле у вас чем выше ранг, тем короче имя? – спросил Вадим.
– Так и есть.
– Значит, мне ещё повезло. Был бы я, скажем, Иннокентием или Максимилианом… Странная тенденция для славян, не находишь? Кстати, в твоём прежнем имени смысла было побольше, чем в нынешнем.
– Сам же сказал: «новый виток».
– Разве я против новизны? Лишь бы её не навязывали извне.
– Есть и такое мнение?
– Да просто странно, когда в самых разных структурах, включая ненавистную вам Крепость, вдруг обнаруживаются общие черты, прежде не свойственные ни одной. Ну да, я помню о «бритве Оккама», однако простых объяснений в голову не приходит. Извини: мерещится заговор.
– Модная нынче тема, – заметил Брон.
– Потому извиняюсь.
– Между прочим, он и мне мерещится.
– Ну, тебе по чину положено. А мне за какое место трястись?
– За мягкое, – хмыкнул крутарь. – Видишь многое, а при себе не держишь: совесть, что ли, не позволяет? Знаешь ведь обычную судьбу ясновидцев и прорицателей?
– У них не может быть обычной судьбы, – возразил Вадим. – Слишком необычны они сами… Думаешь, я со всеми так откровенен? Просто последнее время почти не встречал людей, которые сразу были бы и умны, и без комплексов, – вот и расслабился, перестал себя держать.
– Я так и понял, что ты проверял меня на прочность, – кивнул Брон. – Но лучше этого не делать при подчинённых.
– Даже при Вальке?
– Даже. У нашего приятеля вполне кондовый склад ума – лишней вольницы он просто не поймёт.
– Тогда и вправду произведи меня в шуты, – предложил Вадим. – Помнишь Шико в «Графине де Монсоро»?
– Я предпочёл бы заиметь тебя в роли советника.
– Что, так сразу?
– Понимаешь, Вадик, у меня ведь тоже талант: я знаю цену людям, причём умею определять с первой встречи. Может, на этом и выбился в главари. Но я вижу, что тебе, в общем, плевать на благополучие нашей… банды, пока оно не сообразуется с общечеловеческим благом. Посему даю время присмотреться к нам, даже рискуя потерять тебя в этой ходке.
– Надеешься, я проникнусь вашими интересами? – осведомился Вадим. – Как тот актёришка в «Мёртвом сезоне». Или почувствую вкус к карьере?
– Говорю же: я понимаю людей. Можно сказать, насквозь вижу – особенно таких прозрачных. А потому знаю, чем тебя можно купить.
– И чем же?
– Ну, что мы имеем в нашей благословенной губернии? Про прелести официоза, ныне именуемого Крепостью, ты знаешь лучше меня, а кроме Крепости тут есть лишь четыре… пожалуй, уже пять достаточно влиятельных группировок.
– И чем ты лучше других?
– Тем, что умней.
– Вот это – вопрос формулировки.
– Давай определять ум, как способность к правильному выбору – членов команды, модели устройства, направления развития.
– А что такое «правильный»?
Брон усмехнулся.
– Хорошо, пусть будет «оптимальный», – ответил он. – С позиции общего блага.
– Значит, ты ещё и порядочнее других?
– Вот про это не будем, ладно? – отказался крутарь. – Здесь мы точно завязнем: слишком многие сейчас «радеют за народ». Лучше предположим, что я нормальный эгоист и хочу лишь обойти на вираже прочих главарей.
– Принято, – кивнул Вадим, радуясь, что хотя бы на одного «радетеля» стало меньше. Как ни смешно, главные моралисты произрастают отнюдь не из самых совестливых… Чёрт, и далось мне это «отнюдь»! – посетовал он с ухмылкой. У Брона, что ли, заразился?
– Всё-таки я знаю историю и, в отличие от большинства, у неё учусь, – продолжал крутарь. – Как известно, директивный способ руководства далеко не самый эффективный – даже в периоды войн, как ни странно. Если государство руководит чем-то напрямую, то почти всегда разваливает это вдрызг. Ты хорошо представляешь управленческие модели, популярные среди крутарей?
– Честно говоря, не слишком. В самых общих чертах.
– Пойдём, – Брон поднялся, взмахом одной руки приглашая Вадима за собой, а в другую взяв вазу с фруктами. – Здесь не помешает наглядность.
Он угнездился в крутящемся кресле перед монитором, небрежным щелчком согнал с экрана обнажённую милашку, кокетливо выплясывавшую во всему затемнённому пространству, и принялся подбрасывать на монитор файл за файлом, комментируя возникающие тексты, списки, фотографии, диаграммы, схемы:
