– Дождёшься от него! – откликнулся Тим, с воодушевлением поднимаясь навстречу. – Ну-ка, ну-ка, чего там у нас?
– Думаешь, и тебе перепадёт? – спросил Вадим. – Поостерегись отъедаться – а вдруг вправду?..
Потянувшись, он надавил на круглую ручку одного из шкафных ящиков, и тотчас из укрытых в стенах динамиков зазвучала нежная мелодия. Покрутив ту же ручку, Вадим отрегулировал звук и снова откинулся в кресле. Его фонотека старой эстрады мало чем уступала книжной коллекции, а по нынешним временам вообще могла оказаться лучшей в Крепости – теперь в чести другая музыка, со «смыслом». Юля с любопытством крутила головой, пытаясь разобрать, откуда идёт звук. Затем вопрошающе уставилась на Вадима.
– Диву даёшься, до чего наши Главы нетерпимы к тому, что исходит не от них, – произнёс он. – Казалось бы, при чём тут забугорная музыка, совершенно безобидная по текстам? Или же любая из местных, хоть на чуть выпадающая за рамки? Ан нет, и этого не одобряют! Почему, как думаете?
– И почему? – сейчас же спросила Юля.
– На сей счёт у меня собственная теорийка. Вот, скажем, мне для чего нужна музыка?
– Для чего? – опять подхлестнула она, хотя вопрос был риторический.
– Чтобы заслониться от посторонних шумов, заодно отстранившись от всех, – вдобавок, хорошие мелодии поднимают настроение. Выходит, властям не нужно, чтобы я был спокоен и весел? Им выгодно, когда я раздражён и разряжаю досаду на ближних. Вот если все ненавидят всех, тогда без Глав не обойтись: надо ж кому-то улаживать склоки? Всеобщая разобщённость – вот чего они добиваются! Разрыв любых горизонтальных связей – чтобы сплошь подменить их вертикальными.
– Ну, понесло! – скривился Тим и подмигнул Юле, будто призывая к снисходительности. – Дай тебе волю, Вадичек, ты же и вовсе отринешь государственность, разве нет?
– Лично мне она не нужна, – подтвердил тот, – во всяком случае, в её директивном качестве. Ибо никогда я не заступлю на чужую территорию, пока меня не позовут, – и то ещё неизвестно. А к себе никого не пущу, пока сам не захочу. И если бы остальные так не любили влезать в дела других!.. Собственно, для того государство и нужно, чтобы бить наглецов по рукам. Но беда в том, что само оно – первый влезальщик, ежели его не придерживать. А наши «вековые традиции» как раз приучили нас к лишней терпимости, да ещё православие добавило: как же, всякая власть от бога и всю её – Советам!.. Вот и пожинаем теперь плоды тоталитаризма: слишком привыкли жить колхозом – ещё до того, как в них стали активно загонять.
– А вот мне нравится быть в гуще, – заявил Тим. – Так что? Может, я стадное животное, почём знать! И «влезать в дела других» тоже люблю, причём не всегда с лучшими намерениями, – выходит, без государства мне не обойтись? И таких, имей в виду, массы, и это ещё не худший вариант!..
– Смотри-ка, – удивился Вадим, – бываешь самокритичен! По нынешним временам даже это – редкость. Долго копил силы, «дитя порока»?
– Ну да, я порочен по природе – признаю, – вздыхая, подтвердил Тим. – И грехов на моей совести немало – даже преступлений, кровавых и жутких. Но что я могу, Вадик? Жизнь полна искусов. Это тебе всё просто, ты цельная натура. И любое аморальное действо тебе столь же отвратно, как другому – наесться дерьма. Скучно, девушка! Такова твоя природа, и быть праведником тебе ничего не стоит – ты лишь следуешь своему естеству. Может, ты ангел во плоти, может – пришелец из оплёванного ныне коммунизма (хотя и я верю в него примерно как в райские кущи). В любом случае, твоё духовное начало без усилий подавляет плотские позывы. А каково тем, у кого духа и плоти примерно поровну и всё это – в шатком равновесии? Вот где истинный драматизм! Такие персонажи много занятней, чем эти самые – с крылышками и нимбом. Ну скажи, чего интересного в тебе, монолите? Ведь тебе даже смелость не нужна, ибо с такими мослами ты любых хулиганов разделаешь под орех!
– А что станет тогда с крылышками? – полюбопытствовал Вадим.
– Н-да, действительно. – Ненадолго Тим задумался. – Господи, да хулиганы к тебе попросту не привяжутся – откуда им знать, что ты такой телок? А вот я от рождения мозгляк. И если б с младых ногтей не пристрастился к единоборствам!..
Если он рассчитывал произвести впечатление на Юлю, то промахнулся: девочке его «совершенства» были до лампочки. И слишком много повидала она настоящих бойцов, чтобы клюнуть на такую дешёвую наживку. Кажется, Юля даже не прислушивалась к скучному разговору мужчин.
– Конечно, будь я габаритов Вадима, – сделал новую попытку Тим, – проблем у меня стало бы вдвое меньше.
– А я, по-твоему, так и родился шкафом?
– Тумбочкой, – ответил коротыш. – А потом эта тумбочка росла, росла…
– Сам посчитай, – предложил Вадим. – Когда я противостою другому, сила у меня падает раза в полтора, – а у того, может, обратная реакция. Стало быть, для победы я должен быть сильней его втрое – арифметика простая. И насколько, по-твоему, легко достичь такой формы?
