- Разрешите отбыть к дому? – спросил я, - заодно патрулирование там наладим, да и вещи кое-какие забрать не помешает, оружие, опять же, почистить и пристрелять.
- Хорошо, - согласился со мной офицер, - но завтра к семи утра что бы как штык, работы полно, а резервистов нет, только вы да там ещё с десяток мужиков, и вы самые организованные, как говориться, самое боеспособное подразделение у нас на текущий момент, с опытом реальных действий по ликвидации последствий эпидемии, - немного помявшись, как бы решаясь, говорить или нет, лейтенант потоптался с ноги на ногу, но все же продолжил, - у нас во втором взводе потери. Трое укушенных в госпитале, и один трёхсотый. Ты местный, территорию знаешь, опыт имеешь, стреляешь отлично, нам уже доложили бойцы, как ты в голову зомбаков валил, полковник приказал тебя усилить и старшим поисковых групп назначить, завтра приказ о твоём новом звании будет готов, так что… Короче, будешь ротой резервистов командовать.
- А трехсотый откуда? – перебил я старлея, и тот скривился.
- Свои же, косоглазые, зацепили в суматохе.
Я понимающе кивнул, и велел своим грузится по машинам. Лейтенант посмотрел на доверху забитый багажник различным барахлом, но ничего не сказал, а вот я сказал.
- Саша, твою же мать, пельмени то по кой хер? И мороженое? Все же растаяло и протекло!
И в это время с той стороны, куда только что уехали автобусы, раздалась стрельба. Быстрая, частая, как будто стреляли из всего, чего только можно.
- Твою же мать! – выругался лейтенант, схватился за кобуру и побежал в сторону штаба.
А мы все так и замерли около машины, не зная, что делать. Солнце клонилось к закату, дым от печек в палатках поднимался вверх, а пальба всё не утихала. Никак этот длинный день не желал заканчиваться.
Тревога оказалось ложной, солдаты просто стреляли по стаду зомбей, скопившемуся на проезжей части. Опыта стрельбы по мертвецам у молодых бойцов было не много, палили по нескольку раз в туловище, пока зомбак не сваливался. Командир по рации дал команду экономить патроны и бить в голову. Выстрелы стали реже, а минут через пять стихли совсем.
Интересно, с каких пор мертвецы стали собираться в стада? Вообще их поведение мне не нравилось всё больше и больше, с того самого момента, как старушка-соседка напала на меня, отожравшись на человечине. Они умнеют, развиваются, мутируют. Короче, эволюционируют как определённая форма жизни. Оставаться в этом мобильном пункте не хотелось, и мы, сытые, усталые, и с чувством выполненного долга, уселись в мою машину. Ехать было всего ничего, но когда подъехал к дому, пейзаж меня не порадовал. Куча трупов лежала у дороги, у подъездов, прямо на проезжей части, и вдобавок ко всему, на эти трупы сбежались другие зомби. Не много, но несколько штук я насчитал Птицы, слетевшись со всей округи, клевали мертвячину, бездомные псы грызли куски мяса с покойников, а самое страшное, что зомби тоже жрали себе подобных. Чавкали, совали в рот испачканные в крови ручищи, и когда мы проезжали, поднимали на нас головы с перекошенными ртами и мутными глазами. И над всем этим стоял ужасный трупный запах, такой сильный, что я, проезжая, поднял боковое стекло до самого конца, нажав кнопку на дверце, и переключил воздухозаборник на другой режим.
- Капец, - произнёс Никита, заёрзав на кожаном сидении.
- Да, теперь те, кто отказался уезжать, сами бегом побегут отсюда, -глубокомысленно изрёк Саня с заднего сидения.
Выгружать всё из багажника мы не стали, схватили своё оружие, то, что нам выдали, и что под руку попалось, я запер машину и мы, отработанными движениями, подошли к подъезду, страхуя друг друга. Потом Никита открыл входную дверь, и мы зашли в подъезд, включив подствольные фонари, как делали всегда. С того момента, как началась эта грёбанная пандемия и мертвечина стала нападать на живых. Никита впереди, я следом, замыкающие с сумками Саша и Володя, поднялись на этаж, Никита взял верхний лестничный пролёт. Я открыл дверь и осмотрелся в тамбуре, потом отпер ключом свою дверь в квартиру.
- Мяу! – рыжий котенок сразу бросился под ноги.
