В таком возрасте редко кому из представителей этой науки удавалось столь блистательно заявить о себе, завоевав уважение куда более известных и авторитетных коллег. О знаменитом докладе молодого Левинсона-Лессинга, принесшем ему мировую славу, знали все. Как знали и о выдающихся первых работах двадцатитрехлетнего Л. Я. Яншина и его кандидатской диссертации, которую ему разрешили защитить без свидетельства о высшем образовании — случай уникальный в СССР и мире вообще.
Так что сравнивать было с кем, и поспешных оценок, тем более аплодисментов, в этой среде вряд ли можно было дождаться. И отмеченная многими специалистами основательность большого ученого в первых работах аспиранта-второкурсника М. Кашкая дорогого стоила.
Каждый учебный год заканчивается отчетом научного руководителя аспиранта о проделанной научно-практической работе. По этим кратким сообщениям принимается решение о переводе на другой курс. Но не только. Записки профессора П. И. Лебедева являются как бы отражением творческого роста М. Кашкая, его профессионального становления.
«Во всех изложенных выше частях своей работы Мир-Али Кашкай обнаружил добросовестное и активное участие к работе», — пишет к концу 1933 года профессор П. И. Лебедев. В ответ Комитет по кадрам издает приказ: «Перевести на третий курс. Срок защиты диссертации — май — июнь 1935 г.»{26}.
М. Кашкаю с Ленинградом повезло во многих отношениях. Совместная работа, сотрудничество и дружба с выдающимися геологами современности оказывали формирующее влияние на него как на ученого. Не меньшее значение имело и приобщение к великому русскому и мировому искусству, средоточием которого всегда был Ленинград (Петербург).
Была и другая сторона пребывания в культурном, экономическом и политическом центре страны, каковым в те годы являлся Ленинград. Хотя В. И. Ленин настоял на переносе столицы в Москву, где с 1918 года находилась тогдашняя верховная власть, и в новую столицу переводились лучшие интеллектуальные силы, Ленинград все же продолжал сохранять свой неформальный титул Северной столицы. Эта его самобытность, перед которой оказалось бессильно время, накладывала свой особый отпечаток на характер, поведение ленинградцев, прежде всего тех, кто продолжал считать себя, во всяком случае в душе, петербуржцем.
В какой-то мере отражением давнего, никогда не прекращавшегося соперничества двух великих городов явилось политическое противоборство, которым отмечена общественная атмосфера Ленинграда и Москвы как раз на рубеже 30-х годов. С точки зрения кремлевского руководства, город на Неве усилиями Троцкого и Зиновьева превратился в центр оппозиции, подрывная работа которой становилась нетерпимой не только ввиду особенностей личности Сталина, не мирившегося ни с каким возражением.
