Самые ранние данные относились к XIII веку. Историк Хамрулла Казвини писал о добыче железа близ Гянджи, высказывал предположение, что из дашкесанской руды выделывалась несравненная дамасская сталь. К металлу восточный летописец относился, следуя религиозной догме: «Мы ниспослали также железо, которое и вредно, и полезно для людей». Старинные рукописи уверяли, что по берегам Кошкарчая шли средневековые алхимики, надеясь обратить тусклые камни Дашкесана в золото.
Позднее на дашкесанские месторождения ссылался Мусин-Пушкин, о них писал французский консул в Тифлисе Гамба. Дипломат-француз, предпринявший в 1820–1824 годах путешествие по Кавказу, сообщал: «В тридцати верстах от Елизаветполя (Гянджи) находится гора Дашкесан, которая содержит в себе рудник железа и магнитного железняка». Местные жители, по словам Гамбы, разрабатывали руду в непосредственной близости от своих селений. В 1865 году о дашкесанских железорудных кладах восторженно писал профессор из Дерпта (Тарту), «отец кавказской геологии» Герман Абих. К проблемам Дашкесана был небезразличен Д. И. Менделеев, призывавший безотлагательно приступить к освоению рудных сокровищ. Ученый, со свойственной ему деловитостью, предлагал два варианта на выбор: доставлять для будущих доменных печей Дашкесана кокс из Донецкого бассейна или же изыскать возможность замены кокса нефтью при выплавке чугуна.
По заданию промышленников из Донбасса братьев Пастуховых геологическую разведку в Дашкесане вел выдающийся ученый Александр Терпигорев. Пастуховы снарядили рабочих в Дашкесан, привезли на свой завод в Сулине десять тысяч пудов руды. Пробная плавка прошла успешно и подтвердила высокие достоинства дашкесанского магнитного железняка{95}.
Долгие споры вокруг Дашкесана шли в послереволюционные годы. Его природные богатства то превозносились, то подвергались сомнению. Принимались постановления о начале широких строительных работ, затем выполнение их приостанавливалось. Только в 1946 году приступили к осуществлению намеченного.
Этим судьбоносным поворотом в своей истории Дашкесан обязан прежде всего М. Кашкаю. Он был неоспоримым авторитетом для геологов, работавших в Дашкесане и занятых разведкой в Заглике, который располагался еще выше, в поднебесье. Он мог часами говорить о сокровищах Муровдагского и Шахдагского хребтов, хребта Хачял. В их тело, рассказывал Кашкай, природа, сверх железа, вложила и алунит — минерал, содержащий квасцы, минерал, преображаемый в глинозем и алюминий. И это месторождение — третье по величине в мире. В дашкесанских горах есть мрамор и агаты, а на подступах к ним — барит. Чирагидзор, до которого рукой подать, богат серным колчеданом. И большинство этих сокровищ даже не упрятано за семью замками, нередко они зазывающе обнажены.
«Дашкесан успешно развивается как крупный горнорудный район, где сосредоточены огромные запасы руд железа, комплексного алюминиевого сырья, кобальта, керамического сырья, строительных материалов (мрамора, гранитоидных и габброидных пород, туфа и др.).
Закавказский металлургический завод построен на базе двух северных железорудных участков с запасами руд в 86 млн. тонн. Наши исследования и геологоразведочные работы Управления геологии и охраны недр Совета министров Азербайджанской ССР позволили выявить огромные и радующие перспективы Дашкесанского экономического района. Управление подсчитало дополнительно 272 млн. тонн железной руды, а в ближайшие годы эта цифра почти удвоится. Таким образом, по своим запасам железной руды Даш-кесан приобретает большое экономическое значение и выдвигается как одно из крупных месторождений мира. Эти вполне надежные данные позволяют ставить вопрос о строительстве металлургических предприятий на территории, предпочтительно прилегающей к Кировабадскому алюминиевому заводу или же к Сумгаитскому металлургическому заводу»{96}.
И далее на двух страницах — обоснование экономической целесообразности строительства будущих промышленных объектов в упомянутых центрах. Здесь необходимо пояснить современному читателю, что в описываемый период руда подавалась из Дашкесана в Рустави, «а оттуда металл снова возвращался через Кировабад в Баку — для нужд нефтяной промышленности», подчеркивал в своей записке М. Кашкай.
Азербайджанский ученый, по сути, замахивался на пересмотр существующих критериев, принятых в советской экономике. Согласно им считалось целесообразным и далее проводить специализацию республик — азербайджанское сырье направляется в соседнюю Грузию, а оттуда республика получает готовую продукцию. Сколько таких записок и статей пришлось написать, чтобы преодолеть стереотипы плановой экономики, — один бог знает. А ведь дело было не простое. Там, где М. Кашкай напирал на экономическую целесообразность, иной излишне бдительный бюрократ мог разглядеть и местный национализм. А такое Москва прощала в Армении, Грузии, Украине, Прибалтике, но не в Азербайджане.
