Спустя несколько минут градус напряжения в воздухе заметно падает. Все успокаиваются и занимают место за столом. Десмонд садится рядом со мной и рассказывает семье правду. Он начинает с того, что мои родители попали в аварию, и мы с Даниэлем остались без дома и денег. И заканчивает тем, что в досье была допущена ошибка. Что я вовсе не продажная девица или охотница за деньгами, какой меня выставлял Бромфилд.
– Крис увлекается психологией и выбрала ее профилирующим предметом для поступления в Браун, – добавляет в конце рассказа Десмонд.
Все в кабинете, за исключением Грейс, с негодованием смотрят на адвоката, которому с трудом удается усидеть за столом. Наверное, у него сломана переносица. Но можно сказать, что Бромфилд героически это терпит, прижимая к лицу пакет со льдом.
Пользуясь случаем, Десмонд опускает руку под стол и проскальзывает в боковой разрез моего платья. Он настойчиво сжимает мое бедро, и я цепляюсь в его ладонь, которая с каждой секундой приближается к краю трусиков. Я пытаюсь убрать ее, и, когда мне, наконец, удается это сделать, безумный наглец поворачивается в мою сторону.
Я встречаюсь со знакомой дерзкой ухмылкой и отвечаю Десмонду испепеляющим взглядом.
Выпустив довольный смешок, Десмонд отворачивается к Маркосу.
– Надеюсь, я тебя не слишком шокировал.
Не знаю, как насчет Маркоса, но меня Десмонд точно шокировал. Сегодня он назвал меня "своей девушкой". Если честно, я не ожидала такого, ведь до этого вечера мы еще ни разу не говорили о статусе наших отношений.
– Если все действительно так, – Маркос с нескрываемом интересом наблюдает то за мной, то за Десмондом. После этого он переводит взгляд на адвоката, и его лицо становится жестким. – Тогда я бы не ограничился одной пощечиной.
– Согласен, – тут же заявляет Кэш. – Я готов добавить еще.
Он выдвигается вперед, пристально следя за адвокатом, отчего Бромфилд испуганно отшатывается. Но Маркос одаривает младшего сына таким суровым взглядом, что Кэш раздраженно закатывает глаза и откидывается обратно на спинку стула.
– Маркос, я… – пробует начать Бромфилд, но его пресекает Десмонд.
– Мистер Аматорио, – грубо поправляет он адвоката.
– Мистер Аматорио, мой помощник работает детективом много лет. Он провел расследование, в ходе которого выяснил некоторые детали. Мужчина оплачивал номер в отеле, где уединялся в компании мисс Лазарро. После чего этот же мужчина снимал наличные в ближайшем терминале. Поэтому детектив сделал вывод, что мисс Лазарро оказывает за деньги услуги интимного характера.
Сидящий рядом со мной Десмонд тут же накрывает мою ладонь и сжимает ее.
– Ублюдок, – гневно шепчет он.
Маркос потирает загорелыми пальцами лоб, словно этот разговор вызывает у него мигрень.
– Это не оправдание, – наконец говорит он. – Я искал людей, которые способны грамотно составить досье на тех, кто будет работать в моей компании, – Маркос указывает на адвоката. – Вы сами изъявили желание и предложили кандидатуру детектива. Но не смогли справиться с такой простой задачей. И как после этого я могу поручить вам что-то более серьезное?
– В следующий раз мы будем более внимательнее к деталям, – уверяет адвокат.
– Внимание к деталям не требует особого ума, изобретательности или нестандартного мышления. Мне важно знать, кто работает на меня. Ваш детектив ошибся, и вы выставили человека не тем, кем он является. Такое отношение недопустимо, – тоном, не терпящем возражений, заявляет Маркос. – За эту ошибку придется ответить. И если такое еще раз повторится, на ваше место я найду другого, более ответственного человека.
После этого он теряет интерес к адвокату и внезапно переключает все свое внимание на меня. Сначала Маркос спрашивает меня о моем брате, а затем интересуется, почему я выбрала психологию.
Я рассказываю про Даниэля, с осторожностью избегая болезненных воспоминаний про маму и папу. При этом я поражаюсь, как быстро отец Десмонда соскакивает с одной темы на другую, не теряя сути по каждому вопросу. Наверное, Маркос также ведет себя на совещаниях и застает врасплох своих сотрудников. Может быть, у него такая тактика? Отвлечь жертву расспросами, чтобы потом нанести контрудар?
Но я так и не дожидаюсь атаки Маркоса. Когда я заканчиваю рассказ, отец Десмонда с такой же легкостью переключается на своего старшего сына.
– Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Остальные могут быть свободны.
Все за столом, как добропорядочные сотрудники, без возражений поднимаются со своих мест и выходят из кабинета. Похоже, они привыкли к слишком резкой и прямолинейной манере Маркоса. В отличии от меня. У меня до сих пор складывается ощущение, что я нахожусь не в кругу семьи, а на рабочем совещании. И я без понятия: одобрил ли мою кандидатуру «босс» или нет.
– Дождись меня в моей спальне, – шепчет мне Десмонд с блеском в глазах, когда я встаю со стула.
