Мир Аматорио. Искушение полностью

В этот момент меня толкнул кто-то в спину, и, пошатнувшись, я пропустил от другого удар в челюсть. Следом за ним на меня обрушились несколько ударов с разных сторон, и я ничком упал на асфальт. Кто-то из них склонился надо мной и схватил за волосы, запрокинув мою голову:

– Мне не нравится, что ты здесь что-то вынюхиваешь.

Я попытался подняться, за что мгновенно получил удар по спине. В следующую секунду тот, кто держал меня, впечатал мое лицо в асфальт. И так несколько раз, пока я перестал чувствовать вкус крови во рту. От пульсирующей боли вся нижняя часть лица онемела.

– Очередное бестолковое дерьмо, – хмыкнув, он отпустил мою голову. – Если ты еще раз здесь покажешься, я тебя так хорошенько отделаю, что ты не сможешь ходить. Ты не сможешь ходить до конца своих дней, ясно?

Я услышал звук выскользнувшего лезвия, после которого ощутил в левом боку резкий прилив холода. Дальше я не мог пошевелится. Все, что я мог сделать – это лежать и смотреть, как асфальт окрашивается моей кровью.

После этого случая я провел в госпитале полтора месяца. Семье я сказал, что меня так здóрово отделал верзила-гонщик. Никто не был этому удивлен и не задавал лишних вопросов. И сегодня я тоже предпочитаю об этом не говорить.

– Я пытался искать по «горячим следам», но зашел в тупик, – мрачно отвечаю я. – Никто ничего не видел и не слышал.

Отец и Эванс обмениваются тяжелыми взглядами. Затем папа внимательно на меня смотрит:

– Что ты делал в день исчезновения Кимберли?

Я стискиваю челюсть. Мне уже понятно, почему он этим интересуется.

– Я бы никогда не причинил Ким вреда. Я знал ее с детства, – говорю я сквозь зубы.

– Отвечай на мой вопрос, Десмонд, – тоном, не терпящим возражений, требует отец. – Что ты делал в день исчезновения Кимберли?

У меня нет феноменальной памяти, но я отлично помню, что делал два года назад тринадцатого мая.

Ким действительно составила план, продумав каждую мелочь. Она организовала все таким образом, чтобы после ее «похищения» у меня имелось стопроцентное алиби. Это было сделано на тот случай, если ее отец не согласится на выкуп и обратится в полицию. И чтобы у детективов не возникло подозрений, что я имею отношение к исчезновению Кимберли Эванс.

– Утром я был в академии, остаток дня провел с Ларсом. А вечером участвовал в гонках.

Удовлетворенный моим ответом, папа кивает и смотрит на Эванса.

– Я пойму тебя, если ты обратишься в полицию и выдвинешь обвинение в отношении моего сына. Но в свою очередь я найму лучшего адвоката.

– В этом нет необходимости, – возражаю я. – Я не похищал Ким.

– И меня не волнует, что это отразится на наших деловых отношениях, – не обращая на меня внимания, продолжает говорить мой отец.

– Десмонду нечего предъявить, – к моему удивлению, в разговор вмешивается Кэш. – Что он сделал? Помог Ким сбежать от ублюдочного папаши? На его месте я бы сделал то же самое.

– Кэш! – снова одергивает его отец.

Но брат его игнорирует и резко поднимается из-за стола, сжав кулаки. Я уже готовлюсь к тому, что он набросится на Эванса, однако Кэш каким-то чудом сохраняет самообладание. Издав раздраженный рык, он огибает стул и отчаянно цепляется в его спинку руками.

– Мне плевать, что ты отец Ким и бизнес-партнер моего отца. Я не отделал тебя только, потому что ты мне еще пригодишься.

Папа в очередной раз делает Кэшу замечание, а я вопросительно смотрю на моего брата. Что он имеет в виду под словом «пригодишься»?

– Что такого пообещал Блаунт, что ты согласился поступиться честью своей дочери? – Кэш впивается в него взглядом.

– Я был вынужден это сделать, – хрипло говорит Эванс.

– Вынужден? А ты не думал, что будет чувствовать Ким, когда встретит Блаунта? – кричит Кэш, и в его голосе чувствуется боль. – Каждый раз, когда она будет вспоминать, что этот ублюдок с ней сделал. А она ни черта не добилась правосудия!

– Я пытался добиться правосудия. Но люди Блаунта подобрались к моим деловым операциям. Как легальным, так и нелегальным. Они получил доступ к предстоящим контрактам. Фактически Блаунт мог разрушить мою компанию, – мрачно объясняет Эванс.