Я пытаюсь отползти, но Джеймс обхватывает рукой волосы на затылке, удерживая меня на месте. Затем давит на мою голову, зарывая ее в сырую холодную грязь, и колючие ветки царапают лицо.
– Прекрати! Оставь меня в покое!
Я знаю, что этот урод не остановится, но все равно кричу во весь голос. Джеймс мрачно посмеивается над моими воплями и сжимает ягодицу. С новой силой я принимаюсь брыкаться и стараюсь избавиться от мерзких прикосновений.
– Десмонд не трахал тебя тут? – Джеймс наклоняется и рычит мне в ухо. – Я это исправлю.
Я содрогаюсь от отвращения. Меня скоро вывернет наизнанку. В животе скручивается невыносимо тошнотворный узел. Я вновь дергаюсь, чтобы хоть как-то отодвинуться от Джеймса.
– Надеюсь, ты сдохнешь, как можно скорее! – охрипшим голосом кричу я. – Надеюсь, ты сгоришь в аду!
– Только после тебя, Кристи, – ухмыляется Джеймс. – Ну же, расслабься. Я знаю, что ты любишь трахаться. Я видел, как ты давала свою киску Десмонду в трейлере.
На мгновение я замираю. Мои глаза округляются, к горлу тотчас подступает новый приступ тошноты. Этот ублюдок подсматривал за нами?
– За вами было интересно наблюдать. Я представлял себя на месте Десмонда.
Джеймс тянет мое белье вниз, а затем я слышу звук расстегнутой молнии. Все мои шансы на спасение исчезают в воздухе, как дым. Мои глаза наполняются слезами, когда я понимаю, что это конец.
Глава 27.
– Нет! – ору я пересохшим горлом. – Пожалуйста… прекрати…
Я дрожу от рыданий, когда ночной лес сотрясает оглушительный звук. От выстрела в моих ушах звенит, и, мне кажется, все останавливается. Мое дыхание, мое сердце, мои страдания.
Проходит секунда, другая, и рядом со мною на землю падает Джеймс. Я не вижу его лица, не вижу: открыты ли его глаза. Он не двигается и не издает ни единого звука. Его гребаное тело не шевелится, и я не верю в то, что произошло.
Тяжело дыша, я оглядываюсь. Мои глаза судорожно выискивают в темноте леса того, кто выстрелил в Джеймса. Я замечаю что-то черное рядом с деревом и с трудом сглатываю ком.
– Я знала, что этой ночью найдется причина, по которой мне нужно взять с собой пистолет, – темная фигура отстраняется от ствола сосны.
Она приближается в мою сторону, и в лунном свете ее профиль и светлые волосы окрашиваются серебром. На ее плечи накинут черный длинный тренч, который магическим образом не зацепляется ни за одну ветку, торчащую из земли.
Остановившись в нескольких футах, Грейс смотрит на меня сверху вниз с явным пренебрежением на лице.
– Ты такая жалкая, Лазарро. До сих пор не понимаю, что мои братья нашли в тебе, – произносит она, нарушая молчание.
Грейс говорит эти слова со своим привычным спокойствием и ледяным высокомерием. Словно это не она минуту назад выстрелила в человека.
Даже, если этим человеком оказался конченный ублюдок Джеймс Уильямсон, у меня бы после такого, как минимум, тряслись руки.
Тем временем, в моей голове проносятся множество вопросов: почему Грейс не участвует в игре для учеников «Дирфилда», а вместо этого бродит в лесной глуши, будто для нее это совершенно нормально? Откуда у нее пистолет? И наконец, почему она не предлагает помощи и просто наблюдает, как я лежу в грязи и безуспешно пытаюсь подняться?
Напрягшись всем телом, я переворачиваюсь на спину и с трудом принимаю сидячее положение. Моя задница утыкается в лежачего позади меня Джеймса, и я содрогаюсь от страха. Хоть он и не подает признаков жизни, но давайте начистоту: я видела достаточное количество фильмов ужасов. И в каждом злодеи всегда оживают в неподходящий момент. И мне бы не хотелось, чтобы Джеймс внезапно пришел в себя и перерезал мне горло.
– Ты бы не могла развязать меня? – я обращаюсь к Грейс. – И, кстати, спасибо, что спасла меня.
– Не обольщайся, Лазарро. Я потратила пулю на Джеймса не ради тебя, – вдруг говорит она.
– Тогда зачем ты сделала это?
Прищурившись, Грейс делает шаг в сторону и медленно обходит вокруг меня и Джеймса. От ее пронизывающего взгляда озноб пробегает по моей коже. Возможно, я ненавижу Грейс. Но еще больше я ненавижу себя за то, что оставшись с ней один на один, я всегда чувствую себя… не способной противостоять ей.
Сделав круг, Грейс останавливается напротив меня и задумчиво произносит:
– Пожалуй, я могу доверить тебе свою тайну.
Тайну? На мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Что это, черт возьми, значит?
– Незадолго до возвращения Десмонда в Бостон я увидела распоряжение отца. Ты уже знаешь о нем. Все дети Маркоса Аматорио могут стать партнерами компании и вступить в права наследства, если наши супруги будут из состоятельного круга, – последние слова Грейс произносит с толикой раздражения. – Меня это не устраивало. И тогда я придумала план, как вернуть себе независимость. Мне нужно было устроить все таким образом, чтобы отец вычеркнул Десмонда из распоряжения и сделал меня доверенным лицом компании.
– Ты хотела стать доверенным лицом? – переспрашиваю я. – Зачем?
Грейс надувает губы и закатывает глаза.
