Мое сердце лихорадочно бьется. Я хочу признаться ему. Я устала от того, что приходится обманывать себя и его. Устала бороться с собой и своим влечением. Но как бы сильно не было мое желание к Десмонду, я не хочу чувствовать себя так, как чувствовала сегодня утром после нашего разговора.
Он мне не доверяет. И его самодовольная ухмылка слишком свежа в моей памяти.
— Мне нечего тебе сказать, — тихо произношу я.
— Блять, — ноздри Десмонда раздуваются. — Ты же была готова поставить на кого угодно, если бы он был против меня!
Мое горло сводит невидимыми оковами, и я молчу.
— Мне жаль, что ты сделала неверную ставку, поставив на Джеймса, — мрачно говорит Десмонд. — А теперь смотри, как я поимею его, Кристиана, — он отпускает мой подбородок и указывает на плазму, транслирующую запись с гоночного трека и зрительских трибун.
Рукой, скользящей по моей заднице, он направляется к бедру и сжимает его, не ослабляя хватку.
— И не рассчитывай, что ты отделаешься тремя сотнями. Я это просто так не оставлю.
Десмонд отстраняется от меня. Не дожидаясь моего ответа, он разворачивается и уходит. Стараясь справиться с дыханием, я провожаю взглядом его фигуру с расправленными плечами.
Вероятно, Десмонд сошел с ума, решив, что я буду наблюдать за первой настоящей гонкой в моей жизни, смотря на экран. Я покидаю комнату, где принимают ставки, практически следом за ним, и занимаю место на трибунах вместе с другими зрителями. Предвкушение перед заездом, переплетенное с энергией, буквально искрится в вечернем воздухе.
Я бросаю быстрый взгляд на Джеймса Уильямсона, упивающимся вниманием девушек на стартовой решетке. После этого сосредоточиваю весь интерес на Десмонде.
Будучи за рулем красной спортивной машины, он совершает прогревочный круг, и рев двигателя его автомобиля отзывается во мне дрожью. Я замечаю, что Десмонд не просто несется на высокой скорости. Он виляет из стороны в сторону, будто исследует и проверяет дорогу. Как хищник, изучающий местность перед охотой.
Закончив круг, он останавливается на линии старта, поравнявшись около машины Джеймса. Десмонд выбирается из салона, и девицы с визгом бросаются к нему. Как типично.
Неожиданно у меня появляется странное желание стать террористом и кинуть в них бомбу. А затем стрелять им вслед автоматной очередью, когда они будут убегать от Десмонда.
Я стараюсь отмахнуться от своей внезапно проснувшейся кровожадности. Меня не должно волновать повышенное женское внимание к этому напыщенному говнюку, верно?
— О, Жасмин, ты так сексуально выглядишь, когда злишься, — напротив меня останавливается Кэш и сердито зыркает на парня, занимающего соседнее место рядом со мной. — Чего ты ждешь? Проваливай!
Испугавшись, парень обливается пивом, после чего в спешке пересаживается куда-то назад.
— Я не злюсь, — возражаю я. — Это мое обычное выражение лица.
Обняв себя руками, я стараюсь не придавать значения насмешливой физиономии Кэша.
— Бро знал, что ты не выдержишь и появишься на трибунах, — он падает на освободившееся сиденье и небрежно накидывает на мои плечи что-то тяжелое.
Приглядевшись, я узнаю, что это гоночная куртка Десмонда.
— Это вовсе необязательно, — я стаскиваю ее с себя.
— Дес предупредил, если ты откажешься от его куртки, то он попросит отца, чтобы твоего брата уволили, — говорит Кэш, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака фляжку.
От услышанного у меня перехватывает дыхание. Вздох застревает острым камнем где-то посередине горла.
— Что?
— Расслабься, я пошутил. У Десмонда никогда не хватит духу на шантаж, — невозмутимо произносит Кэш, откручивая крышку и делая глоток. — Но он обещал жестко отшлепать тебя, если ты ее снимешь.
Фыркнув, я натягиваю куртку обратно, и в мои ноздри ударяет терпкий запах кожи и свежий парфюм Десмонда.
— Твой брат невыносим, — бормочу я и прищуриваюсь, замечая, как одна из девушек слишком много себе позволяет.
Она дольше положенного висит на шее Десмонда. Но меня охватывает некое чувство успокоения, когда он с легкостью избавляется от ее назойливой руки.
— Ты должна не обращать на это внимания, Жасмин. Вокруг крутых гонщиков всегда полно кисок.
— Я не обращаю внимания, — я выделяю каждое слово, и Аматорио-младший тихо хохочет.
Повернувшись к нему, я натыкаюсь на его насмешливый взгляд, и мои щеки моментально покрываются румянцем. Этот засранец слишком наблюдательный.
— Ты напряжена, — Кэш откашливается и протягивает мне фляжку. — Выпей немного.
Я отрицательно мотаю головой, и он закатывает глаза.
— Ты не умеешь веселиться, Жасмин, — говорит Кэш и снова примыкает губами к горлышку.
— Сказал тот, кто пришел на гонки в костюме, — нахмурено бросаю в ответ.
На самом деле даже в черных строгих брюках и в тон им пиджаке у Кэша сохраняется довольно расслабленный вид. Может, все дело в его растрепанных каштановых волосах или озорном взгляде. Но он не похож на офисного задрота или какого-нибудь примерного преподавателя. От Кэша веет стилем и распущенностью.
