Острым ноготком Эвелин развязала пакет, примотанный к корешку книги. Сверкающий Сториан вырвался наружу и яростно засиял алым.
Только эта Софи выглядела совсем не так, как та Софи, что замерла сейчас между ивами.
Софи на рисунке была лысой старой ведьмой, покрытой бородавками.
Под изображением ведьмы перо вывело:
Агата и Тедрос поглядели на Софи, молочную белизну кожи которой подчеркивало лунное сияние.
– Видишь ли, Агата, ты думала, что симптомы Софи вызвала я. Что я и есть злодей. – Эвелин изящно присела на пенек на темном краю поляны. – А ведь это была вовсе не я, верно?
– Агата, я не ведьма… Ты же знаешь, я не ведьма… – Софи попыталась опровергнуть слова декана.
Агата сделал шаг к Тедросу. Лицо Софи вспыхнуло от удивления.
– Ты думаешь, я все еще могу быть злой? – прошептала она. – Что я могу сделать тебе больно?
Агата печально покачала головой:
– Ведьмы разрушают сказки, Софи. Ведьмы врут, чтобы заполучить тот конец, который хотят.
Софи обратилась к Тедросу:
– Я была тебе хорошим другом, разве не так? Такой друг никогда не превратится в ведьму! Скажи ей!
– Хорошим другом? Если дружба основана на лжи, то это не дружба, – вскипел Тедрос, стоящий по другую сторону пролома. – Директор школы по всему свету искал человека, настолько же злого, как и он. Теперь мы видим, почему он выбрал тебя, Софи. Ты будешь злой всю свою жизнь – всегда!
– Я не зла-а-а-ая! Я стараюсь быть хорошей! Разве вы не видите? Я стараюсь! – кричала Софи. – Директор ошибся! Он ошибся во мне!
Агата взглянула на отвратительно старую каргу в книге и еще немного приблизилась к Тедросу:
– Сториан не врет, Софи…
– Нет, Агги… Пожалуйста… – просила Софи. – Ты знаешь правду…
В отчаянии она бросилась к Агате по поляне, испещренной провалами и проломами. Она вскрикнула от обжигающей боли на шее, а тем временем жжение уже охватило ее запястья и предплечья.
Агата и Тедрос попятились, глядя на нее округлившимися глазами. От страха у Софи свело живот. Она подняла руку и увидела, что на ее коже вскочили две отвратительные черные бородавки. Потом появилась еще одна бородавка, и еще… Кожа Софи начала трескаться и покрываться морщинками и пигментными пятнами.
– Но… Это же она… Это все декан… – задыхалась Софи. – Она делает это со мной!
Агата перепрыгнула провал, вставая рядом с Тедросом. Даже их пальцы горели одинаковым золотым огнем… И одинаково держали Софи на прицеле. Тем временем светлые волосы Софи упали на землю, спина выгнулась горбом, а ноги ссохлись в две костлявые палки.
Агата покачала головой, разрываясь между жалостью и злостью:
– Так это была ты. Это все-таки была ты!
– Прости меня… За все, что я сделала… – рыдала Софи, сгибаясь от боли. – Но
– Ты больше не можешь здесь оставаться, Софи, – печально произнесла Агата. – Мы сможем быть счастливы только отдельно друг от друга.
Тедрос удивленно взглянул на свою принцессу.
– Агата, нет! – крикнула Софи.
Сториан стал еще более красным, чувствуя приближение заветного слова «конец».
Агата помедлила. На ее глазах зубы подруги почернели и рассыпались, а волосы начали выпадать еще быстрее. Лицо Агаты исказила мука…
– Мы будем счастливы всю свою жизнь, Агата, – уверил ее Тедрос. – Но мы должны сделать это сейчас.
Агата кивнула, в ее глазах стояли слезы.
– ТЫ ДОЛЖНА МНЕ ВЕРИТЬ! – умоляла Софи…
– Не могу, Софи, – Агата обняла Тедроса. – Я больше не могу тебе верить.
– НЕТ! – Софи бросилась к ней, но внезапная боль отшвырнула ее обратно.
Ее лысый череп, покрытый бородавками, поблескивал в лунном свете, лицо сморщилось и превратилось в личину злой старой карги…
–
– Агата, я не хочу быть, как она! – умоляла Софи. – Я не хочу кончить, как моя мать! – она протянула шишковатую руку к своей единственной подруге…
Агата посмотрела на Софи глазами, полными сожаления. А затем отвернулась.
Увидев Агату в объятиях Тедроса, Софи отшатнулась.
– Нет… Только не это… – еле дыша, произнесла Софи.
Голубые глаза Тедроса сияли, как звезды.
– Отныне и навсегда… – прошептал он.
Агата снова услышала свое желание. Она хотела остаться с этим мальчиком; уверенность крепла в ней с каждым биением сердца, которое молило ее наконец ему довериться.
И на этот раз она послушала.
Она отдавала принцу всю себя.
– Навсегда.
