Чтобы не пришлось переодевать браслет, я тщательно обдумывала каждое свое слово, прежде чем произнести его. Сейчас, вместо того чтобы сделать негативное высказывание, я просто говорю о том, чего бы я хотела, либо же высказываюсь нейтрально – только факты, без обвинений и без любого заряда отрицательной энергии. И оказалось, что нет ни малейшей потребности говорить многие вещи, которые мы то и дело высказываем.
С тех пор как я отказалась давать волю негативу, в моей жизни стало больше умиротворенности. Я научилась терпимее относиться к людям. Я не раздражаюсь по мелочам – просто не обращаю внимания на многие вещи, которые раньше выводили меня из себя. Благодарю Вас, Уилл, за эту простую и в то же время такую действенную программу, которая помогла очень многим людям жить намного позитивнее и продуктивнее. Я воспринимаю свое личное пространство как
С тех пор как я вступила на этот путь, я стала более веселой, непринужденной, открытой и доброй. Во мне больше любви.
Итак, я прожил без жалоб двадцать один день подряд. Полагаю, что самое большое приобретение состоит в том, что мне стало намного проще понимать людей, которые не разделяют моих ценностей, и принимать ситуации, которые я не могу контролировать. Я научился отпускать многое в своей жизни. Вдруг оказалось, что я непринужденно отдаляюсь от тех, кому нравится критиковать и винить, зато тяготею к тем, кто умеет замечать все самое лучшее в мире и в людях. Самой драгоценной наградой для меня стало знакомство и дружба с родными душами, которых я мог бы никогда и не встретить, если бы не прошел двадцатиоднодневный путь.
Благодаря этому пути длиной в двадцать один день я увидел в себе добродетели, о которых никогда прежде не догадывался. Никто не ведет себя безупречно все время, и я тоже то и дело возвращаюсь к старым моделям поведения – однако мне стало намного проще видеть свет внутри себя, с тех пор как я перестал сосредоточивать внимание на том, что кажется мне недостатками в окружающих людях и обстоятельствах.
Когда я пишу эти строки, моя девяностотрехлетняя мать лежит в постели и готовится присоединиться к своим родителям и многим другим людям, ушедшим до нее. Она не ела почти неделю и теперь весит тридцать пять килограмм. Медсестра из хосписа говорит, что не понимает, почему моя мать еще с нами, потому что все ее резервы уже исчерпаны. Она слишком слаба и беспомощна. Мне очень больно смотреть на это, и порой хочется обратиться с жалобами к Богу, но я вспоминаю все те уроки, которые усвоил, когда проходил свой двадцатиоднодневный путь. Один из уроков состоит в том, что нужно просить о помощи. И вот я попросил у Бога о помощи.
Вдруг оказалось, что я непринужденно отдаляюсь от тех, кому нравится критиковать и винить, зато тяготею к тем, кто умеет замечать все самое лучшее в мире и в людях.
Вчера я проснулся с мыслью о том, что Бог дал моей матери прекрасное сильное и здоровое тело, прослужившее ей верой и правдой девяносто три года. В этом теле она немало путешествовала, родила и выкормила троих детей, играла на музыкальных инструментах, вязала шерстяные одеяла, излагала свои мысли вслух и на бумаге и реализовала свою волю многими другими путями. И хотя теперь это тело понемногу сдает, оно по-прежнему изо всех сил старается давать приют ее духу. И я могу восславить Бога, вознеся Ему слова благодарности за этот дивный дар. Мне остается только смиренно принять Его план в отношении того, как должен завершиться этот первый этап путешествия маминой души.
Посетив капеллана в хосписе, я смог в очередной раз убедиться в том, насколько сильно движение
Шесть месяцев назад я еще даже представить себе не мог, насколько двадцать один день без жалоб может изменить мою жизнь. Теперь же я увидел это воочию, не только на собственном примере, но и на примере многих людей вокруг меня.
Мне всегда казалось, что шеф-повару нужно быть критичным, ибо он должен предъявлять высочайшие требования к своим сотрудникам и к себе, чтобы обеспечить самым взыскательным и искушенным клиентам пищу, в которой безупречное качество сочетается с изысканной новизной вкуса.
