Не представляю, для чего было построено это сооружение, но что бы спрятаться он подходил гораздо лучше любого имевшегося поблизости подвала. Сводчатое помещение метров в пятьдесят с двумя предбанниками, мощными дверьми и крашеными бетонными стенами. С боку у двери старое кострище и несколько пустых консервных банок. Дальняя дверь закрыта. На всех дверях механические замки с поворотным механизмом. Никаких ключей или кодовых замков, но изнутри штурвал можно заблокировать. Для этого есть специальное приспособление. Ни туалета, ни спальных мест просто пустое помещение. Точно не бомбоубежище, поскольку находится практически на поверхности. Можно было предположить, что оно складское, но склады обычно имеют внешние запоры, а тут ничего такого не имелось. Снаружи даже защелки никакой не было, не говоря про нормальный замок или место, куда его можно повесить.
Пока осматривали бункер начало вовсю темнеть, и без уличного освещения становилось сложно что–то рассмотреть. Успели удивиться местному пугающему закату и, пожалуй, окончательно поверили, что находимся в другом мире. При приближении к горизонту местное солнце почернело и стало расползаться вдоль горизонта кляксами. Будто кто–то неряшливо наляпал чернилами на небо. После такого зрелища никаких ночных прогулок не хотелось. Пришлось оставаться, брызгать репеллентом у входа, что бы скрыть следы и зажигать свечи из рюкзака запасливого Пушка. Лучше бы конечно фонарик, но у него его отчего–то не было ни при себе, ни в рюкзаке. И мы поискать за всем происходящим не сообразили.
— И кто же здесь ночевал? — показал на кострище.
— Думаю, это был риторический вопрос, — изогнула бровь Катерина.
— Риторический, но спать будем по очереди. Тем более спальник всего один, — снял свой рюкзак и отцепил спальник. — Устраивайся пока. Разогрей чего–нибудь, а я посмотрю вокруг. Хорошо?
— Хорошо. Только чего ты там увидишь? — Катя полезла за консервами и таблетками сухого спирта.
— Я все же попробую, — поправил автомат и вышел на улицу.
Первым бросилось в глаза чужое небо, на которое не смог ни взглянуть. Нормальных звезд оказалось совсем мало. Может сотня, а может и меньше. Зато несколько из них имели очень большие размеры. На нашей старушке Земле не встретишь звезду размером с горошину и даже вишню, а тут их было полно. Некоторые были и побольше. Разумеется, чужие близкие звезды и света давали больше чем родные земные. Вдобавок светили еще какие–то туманности достаточно близкие, что бы их разглядеть целиком и при этом слишком далекие, что бы разобрать отдельные звезды. Наличествовало и какое–то ночное светило. Не то луна, не то еще что. На еще одну звезду вроде было не похоже. С трудом заставил себя собраться и заняться наблюдением за округой, а не таращиться в небо.
Не успел толком осмотреться, как заметил кого–то пробирающегося сквозь парк. Человек приглушил свет фонаря какой–то тряпкой, и светил только себе под ноги не поднимая фонарик выше уровня коленей. Наверняка и шел, согнувшись в три погибели. Делал он это, что бы никто его не мог заметить издали и, пожалуй, у него получалось, ведь я был достаточно близко.
Заглянув в бункер, предупредил Блонду о возникшей ситуации, и мы засели в ближайших к входу кустах. Ждали человека, но он нас подвел и не дошел. Рухнул метрах в двадцати от нас и входа.
— Прикрывай, — шепнул я Катерине, передавая автомат, и по–пластунски пополз к упавшему человеку.
Как он был жив я так и не понял. Рука оторвана по самое плечо, половины лица нет и на груди глубокие раны. Наверняка сломаны ребра. Создавалось полное впечатление, что его кто–то, к примеру, элитник, пережевал и выплюнул. Оружия при нем кроме ножа никакого не было, зато на поясе уцелели фляжка и какой–то подсумок.
Осмотрелся, позвал Катерину, и вместе отволокли тихо стонущего раненого в бункер, там перевязали хоть и понимали что это только трата бинтов. Катя осталась греть пищу и присматривать за раненым, а я снова выбрался присматривать за округой. Просидел там не очень долго. Раненый отказался тихо умирать.
— Он очнулся, — выглянула Блонда через пару минут.
— Иду, — вошел в помещение, освещенное всего одной свечой.
— Вы кто? — простонал раненый видимо не в первый раз.
— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил я.
— Таракан я. Честный трейсер. Охотник на элиту. Был, — он закашлялся с настоящей болью.
— Я Самурай, а она Блонда, — решил, что раз он представился кличкой, то и нам стоит поступить так же.
— Не муры? — спросил он, а я не знал что ответить. — Раз не убили и не распотрошили, значит не муры. Хотя какая мне разница, — снова кашель. — Сумка моя поясная у вас с аптечкой? — спросил он после.
— У нас, — отрицать не стал.
Эта сумка–подсумок лежали рядом, и его я еще не смотрел, как и флягу. Было как–то стремно при живом хозяине, вот и положил пока рядом. Собирался посмотреть после того как человек умрет.
