Я повалился на бок и схватился за живот, изображая боль. Несмотря на обстоятельства не смог удержаться после того как увидел ее лицо. Она бросилась ко мне, но я не стал затягивать спектакль и долго пугать девушку.
— Все хорошо, в животе приятное тепло, — выставил руки перед собой и получил болезненный тычок кулачком в левую ладонь.
— Дурак, давай сюда, — она протянула руку за жемчугом.
— Может, подождем еще? — спросил на всякий случай.
— Давай уже, — ладошка требовательно покачалась.
— На, — со вздохом вручил ей черную, а еще одну черную и красную убрал. — Ложись спать, а я пойду, покараулю, — собрался уходить, но был пойман за руку сидящей на спальнике девушкой.
— Мне от тебя еще кое–что нужно, — сказала она, запив жемчужину.
— Что еще? — вздохнул снова.
— У меня был стресс, ты должен мне помочь справиться с ним, так что запри дверь. А караулить можешь пойти попозже. К тому же я думаю, что нам вовсе лучше не выходить отсюда до утра обоим. Только лишнее внимание привлечем своими телодвижениями, — с явным намеком не только в словах, но и в голосе сказала Блонда.
Я на секунду задумался, оценивая ситуацию, вспоминая, что с наружи опасность, а в тамбуре лежит обколотый спеком труп. Мягко говоря не самая удачная ситуация что бы вступить в интимную близость. Постоял, посомневался, а после отправился запирать двери. Сначала наружную, а потом и вторую. Никакая мелочь через такие препятствия не прорвется, а огромного монстра мы все равно никак остановить не сможем. Так что можно трахаться вполне спокойно. Если что услышим, как будет рваться метал и попробуем рвануть через второй тамбур, тот в котором лежит труп честного трейсера Таракана.
Приходил в себя я тяжело. Тело слушалось плохо, безумно хотелось пить и столь же безумно хотелось жрать.
— Пить, — простонал я.
— Сейчас. Сейчас, — донесся со стороны обеспокоенный голос Кати, и тут же мне в губы ткнулась фляжка с живчиком.
— Что со мной? — спросил я, сделав несколько больших и судорожных глотков жидкости показавшейся воистину божественным нектаром.
— Похоже, теперь тебе уже лучше, — с сильным облегчением выдохнула девушка.
При тусклом свете свечи я увидел ее измученное лицо. Ее щеки впали. Под глазами залегли темные круги. Сами глаза виновато косили в сторону.
— Что случилось? — снова задал я вопрос.
— Ты помнишь, как приходил в себя? — спросила она вместо ответа.
— Я приходил в себя? Я долго болею? — забеспокоился я.
— Четверо суток. И да ты приходил в себя. Требовал пить и есть. Я тебя кормила и поила, а после ты снова отключался. Ты был горячий как головешка, — она провела рукой мне по правой щеке.
— Вот тебе и жемчужина. У меня ничего не отвалилось? — попробовал пошутить, но попал в точку.
— Не отвалилось, но ты изменился. Прости меня Коля, если сможешь. Если бы я знала, я бы ни за что не предложила их есть, — на ее глазах появились слезы, и они точно не были первыми за эти дни.
— Изменился? — я потянулся к собственной щеке, что бы потрогать и замер глядя на правую руку.
Ладонь вместе с ногтями и предплечьем приобрела синюшный оттенок и покрылась сеткой вылезших наружу вен и сосудов. Увиденное погрузило меня в какую–то прострацию, но это не помешало поднять левую руку. Она была далеко не такой же. Кожа синюшной была лишь местами. Какая–то корка покрывала тыльную сторону левой ладони и предплечья. Вокруг нее расположился участок пергаментно серой кожи с морщинами. Он представлял собой переход от синюшной кожи к коросте. Вдобавок рука обзавелась набором толстых ногтей немного напоминающих уплощенные когти не слишком сильно изменившегося зомби.
Ногти сделались не только гораздо толще, но и, по всей видимости, стали значительно прочнее. И думаю не только на левой руке. Маникюрными ножницами их подрезать теперь будет проблематично, но в принципе, наверное, все же можно. Это на правой. А на левой руке эти копыта придется стачивать или спиливать и отнюдь не пилочкой для ногтей, а каким–нибудь серьезным напильником.
Машинально попробовал убрать коросту с руки и понял что это моя новая кожа. Толстая, грубая, не красивая и по тактильным ощущениям похожая на кожу крокодила. Помимо новой кожи с крокодилом меня роднила и часть зубов сменившихся на клыки. Понял что во рту что–то не так и, ощупывая языком, насчитал пять клыков слева на верхней челюсти и четыре на нижней. Остальные зубы вроде были нормальными и эти не торчали и не мешали. Возможно, если не улыбаться слишком широко их никто и не увидит.
Я так и молчал, крутя перед лицом обе ладони, сравнивая их, и щупая языком клыки, а Блонда утирала бегущие по щекам слезы и говорила.
