На блокпосту нашу колонну не задержали и на пять минут. Узнали машины, поговорили с Угрюмым и подняли шлагбаум. После этого колонна медленно пропетляла меж расставленных на относительно новом и целом асфальте бетонных блоков и попылила к городу. Нужно было проехать всего полтора десятка километров, и мы, преодолев еще один блокпост, оказались на территории полной шума свойственного многочисленному скоплению людей. Этот шум резал отвыкший от городской суеты слух, но его источника я пока не видел, поскольку так и сидел на одном из мест, где конструкция крокодила не предусмотрела бойницы, но кто–то из местных просветил нас, что мы едем через Внешний город.
Перед машинами открыли ворота и пропустили нас в каменный мешок санитарной зоны внутреннего города. По рации передали соответствующую команду и все покинули транспорт. Еще делая первые шаги из транспорта осмотрелся, и даже не отдавая себе отчета в этом, отметил три огневых точки с тремя крупнокалиберными пулеметами разных моделей гарантированно перекрывающих весь двор. Разглядел Утес, ДШК и что–то незнакомое, но явно старое, почти старинное, и иностранное. Скорее всего, какой–то немецкий пулемет времен второй мировой войны. Помимо этого наверняка были предусмотрены места для автоматчиков, но сейчас автоматчиков видно не было. Только дежурные пары возле пулеметов.
Заводчане, все кроме водителей, сразу как покинули машины, с вещами отправились в сторону калитки в воротах находившихся прямо по курсу машин. Мы тоже хотели отправляться туда и уже, было, двинулись.
— А вы куда? — тормознул нас Квазимодо.
— Разве нам не туда? — спросил я, прежде чем начала что–то говорить моя спутница.
— Ждите Угрюмого. Он проводит вас в санпропускник. Все кого привозит наша команда проходят через него. У нас так принято, — велел кваз и прошел мимо нас к калитке. — А ты если захочешь, заглядывай вечером в Шутку Улья. Думаю, с пропуском за стену у тебя проблем не будет, — сказал он через плечо напоследок, и мы остались, предоставлены сами себе посреди колодца из железобетонных стен и ворот.
— Санпропускник? Мы же вроде не белеем? — удивилась Заноза.
— Думаю, нас ждет другая санитария, — покачал я головой.
— И какая же? Помоют что ли? — съехидничала она.
— Мыть может и не будут, но грязное белье все вытряхнут, — как–то сразу вспомнился Генеральский Ватрушка способный отличать правду ото лжи.
К нам подошел Угрюмый. Молча глянул на меня. На какое–то время задержал взгляд на Занозе.
— Если запрет есть, то лучше сразу сдайте. Вещи будут шмонать. Будет опрос при ментате. У нас строгий стаб, так что все серьезно. Если что–то не устраивает, то можете сразу после ментата уходить и устраиваться снаружи. Там места всегда есть и с правилами попроще.
— Запрет? — не поняла о чем он девушка.
— Что конкретно у вас запрещено? — уточнил я.
— Спек и любая другая наркота. Также запрещены всяческие яды, радиоактивная срань, взрывчатка. Что бы иметь что–то из списка запрещенного, нужно быть гражданином Мехзавода и получить соответствующее разрешение. В любом ином случае проход через стену запрещен и остается довольствоваться только Внешним городом или сдать запрет на временное хранение, — охотно хоть и, не выказывая особой радости, разъяснил Угрюмый.
— У нас ничего подобного нет. Разве что граната, которую так и не вернули. Еще янтарь есть, но спека нет, — сказал с явным намеком на то, что гранату все же не мешало бы вернуть законному владельцу.
— Янтарь не спек, а вот гранату передам на санпропускник вместе с вами, — покачал он головой. — Думаю, полежит в спец хранилище. Потом получишь на выходе из города по предъявлению специального талона.
— Все. Вопросов больше не имею, — кивнул я.
— Тогда пойдем, — Угрюмый повел нас к другой двери.
Сама дверь устроилась в боковой бетонной стене и была исполнена из толстостенного железа. Над дверью располагалась подвижная видеокамера. Он встал прямо под камерой и замер пристально глядя в объектив.
— Чего тебе Угрюмый? — сбоку от двери располагался динамик, и голос донесся из него.
— Ты что ли Кислый? — спросил наш провожатый по–прежнему глядя в объектив камеры.
— Я. Так чего тебе?
— Привел двоих в санпропускник.
— Свежаков подобрали?
— Почти. Открывай, давай. У меня нет настроения для разговоров.
— У тебя его никогда нет.
— Кислый, — в тоне Угрюмого появились угрожающие нотки.
— Открываю, — вздохнул собеседник нашего провожатого и открыл.
Мы втроем вошли в коридор с железными стенами. Прошли через него к другой двери. Там был живой охранник, разговаривавший с нами через небольшое окошко. Он пропустил нас в санитарный блок. Тут у нас забрали все имущество, включая мою гранату и разделили. Меня проводили в одну комнату, а Занозу в другую. В комнате кроме камеры под потолком, стола и пары стульев, надежно прикрепленных к полу, ничего не было. Недолго думая устроился на стуле напротив двери.
