Я не знал, как попал сюда, но и не задавался этим вопросом. Перед моим лицом были деревянные двухстворчатые двери с табличкой гласившей «И. В. Сталин». Рядом стоял стол с секретарем вождя народов Поскребышевым и выглядел он точно так, как я его себе представлял когда–то, а не как он выглядел в реальности. Высокий, крепкий мужчина с угрюмым лицом. В форме НКВД и кобурой с ТТ на поясе.
— Самурай проходите. Иосиф Виссарионович вас ожидает, — секретарь поднялся и, выходя из–за стола, указал рукой на двери.
Я вошел. Поскребышев притворил за мной створки дверей. Вождь ждал меня сидя за столом ровно, так как он сидел во многих фильмах моего родного мира. Видимо это, оттого что местный Озерский Джугашвили смотрел фильмы про Иосифа Сталина и для чего–то пытался соответствовать образу из кино. Я глядя на легендарную фигуру, и не зная, как с ним следует себя вести, замер, едва переступив порог кабинета, и так стоял, не зная, куда деть задрожавшие руки.
— Проходите, — Иосиф Виссарионович жестом радушного хозяина пригласил меня пройти и указал на обитое кожей регулируемое по высоте поворотным механизмом офисное кресло на колесиках.
— Благодарю, — ответил я и прошел к предложенному месту, но сесть без дополнительного приглашения не посмел.
— Присаживайтесь, — самый знаменитый грузин в истории Союза, будто прочтя мои мысли, указал ладонью на кресло.
— Спасибо, — сел на краешек точно гимназистка.
— Если ничего не путаю, вы Самурай, — говорил он без знаменитого на весь мир акцента.
То ли не было его никогда, то ли здесь за многие годы практики в русском, а может и не только русском, он пропал окончательно.
— Да Иосиф Виссарионович, я Самурай, — едва заставил себя усидеть и не вскочить при ответе.
— И откуда же такое прозвище? Владеете боевыми восточными единоборствами? Мечом?
— Что вы. Нет, конечно, — немного засмущался я. — Единоборствами, правда, владею, но не восточными, а нашим САМБО. Мечом же никогда до Улья не пользовался и можно сказать, в руках таковое оружие не держал. Получилось, что я, по началу, как попал сюда, с мечом японским ходил и сейчас с ним хожу, вот меня крестный и окрестил меня так.
— С этим разобрались, — Сталин покрутил знаменитый ус. — Слышал я, что вы потеряли товарища, что пришел с вами в новый мир и там состоял в партии. Точнее пришла и состояла, ведь товарищ была девушкой. Это так?
— Так, — виновато опустив глаза, без просьбы стал рассказывать. — Мы спешили скрыться из одного опасного места. Приехали к причалу в каком–то поселке и стали грузиться в лодку, а Блонда, так ее звали, осталась сторожить пленного и следить за округой. Уже погрузились, но она захотела снять с крыши пулемет и задержалась. Тут из укрытия выпрыгнул элитник и смял ее как тряпичную куклу. Она уже упала мертвой. Я даже не представлял до этого, что монстры могут прыгать на такое расстояние. Там было около 50 метров. Он пролетел эту дистанцию точно пуля. Блонда даже понять ничего толком не успела.
— Что элитник прямо так и сидел в засаде? Ждал, пока завершите погрузку?
— Скорее всего, именно сидел, — ответил стыдливо, не поднимая глаз. — Он был под управлением нашего пленного. Тому Улей подарил умение для этого. Пленный перехитрил нас и отправил элитника вперед или вел его следом за нами. После тот подкрался в самое удобное место и атаковал в самый подходящий момент.
— Как же вы уцелели?
— Этот элитник встал щитом между мной и пленным и не мог сойти. Иначе бы я обязательно пристрелил подонка. В тот момент я бы возможно не постеснялся даже присутствия элиты.
— Значит, тварь вас не атаковала? — Сталин поднялся из–за стола и стал его обходить.
— Нет, — я все же поднял на него глаза.
— Вы спокойно погрузились в лодку и уплыли? — он пошел вокруг стола, заложив руки за спину.
Я почувствовал что–то неладное. В сердце закралось беспокойство и стало стремительно разрастаться в страх. Я понимал, что, может, я ни в чем не виноват, но перед собой и этим откровенно допрашивающим меня легендарным человеком мне не оправдаться. Для нас двоих я виноват, что не спас Блонду и неважно, что я мог и чего не мог. Я должен был предвидеть такую ситуацию и быть готовым к любому повороту событий. Я подготовленный и имеющий боевой опыт солдат. Пусть и списанный.
— Да, — ответил далеко не сразу и сглотнув ком вставший в горле.
— И совесть вас после этого не мучает? — Иосиф Виссарионович успел обойти стол и нависнуть надо мной точно великан над лилипутом.
— Нет. А должна? — вжался в спинку кресла и захотел вместе с ним провалиться прямо сквозь землю.
— Должна и мучает. Я твоя совесть, — он схватил меня за плечо и стал отчаянно трясти.
Открыл глаза, сел и ошалело уставился на Занозу, держащую меня ровно в том месте, где схватил Джугашвили.
— Ты метался во сне, и вставать пора, вот я тебя и разбудила, — как–то виновато сказала она.
— Звиздец мне сны сняться. Не Африка так эта дребедень, — закрыл глаза и откинулся на постель.
— Что–то плохое? — поинтересовалась она.
— Хуже некуда. Зачем ты мне вчера, на ночь глядя, про Озерск и Сталина рассказала? — снова открыл глаза и повернулся на бок.
