Переселившиеся в 1865 году в Турцию горцы на другой же год стали оттуда возвращаться. Мужчины, старики, женщины с привязанными за спинами детьми выходили к границе с Россией, проклиная своё легкомыслие, и турок465. В 1872 году на столе российского посла в Турции графа Н.П.Игнатьева лежали заявления от 8 500 семей мухаджиров (около 50 тыс. чел.) с просьбой о разрешении на возвращение466. Из огромной массы желавших вернуться в 60-х – начале 70-х годов XIX века сумели возвратиться в родные места лишь 5857 чеченцев. Значительно больше количество переселенцев вернулось после войны 1877-78 годов. С 1890 года, по какому бы поводу не собирались чеченцы, они все чаще и чаще стали говорить о возвращении на родину. В начале 1895 года большая часть чеченцев из разных мест Турции отправилась в Терскую область467.
Затрудняя и вовсе запрещая возвращение мухаджиров на Кавказ, царское правительство спешило захватить плодородные земли в свои руки. Оно объявляло землю общинной и, рассматривая её в этом случае как государственную, распоряжалась ею по своему усмотрению468. Правила, регламентировавшие порядок переселения горцев в Турцию, утвержденные начальником Главного штаба Кавказской армии генерал-лейтенантом А.П.Карцовым в июне 1861 года, четко определяли категории лиц, имевших право возвращаться на территорию Российской империи и лишенных его. Например, «решительно воспрещалось» возвращаться горцам, вступившим в турецкое подданство, просрочившим свои паспорта, получившим паспорт не на свое имя, а на несколько семей. При этом в примечаниях оговорено, что под вступлением в турецкое подданство следует понимать обращение к местным турецким властям с просьбой о наделе земли, водворение на отведенных землях, передачу паспорта турецким властям и иные факты, служащие «несомненным знаком намерения перейти в подданство другой державы»469.
Исключение для реэмиграции допускалось только для бывших офицеров. Офицеров царской армии – принимали обратно, разрешая вернуться каждому, правда, их поначалу принимали на службу (в виде наказания) низшими чинами. Для некоторых же лиц это «разжалование» в солдаты было фиктивным. Приведем для наглядности соответствующий документ: «Главнокомандующий Кавказской армией, имея ввиду, что в числе переселенцев были и офицеры, которые, обманувшись в своих надеждах при переходе в подданство Порты и испытавши тяжкие бедствия переселения, вернулись опять на родину, искренне раскаиваясь в своих заблуждениях и предоставляя себя милосердию правительства и приняв во внимание легкомыслие и незнание законоположений, а также руководствуясь некоторыми другими соображениями, не счел справедливым подвергать их той ответственности, которую влечет за собой всякое недозволенное оставление отечества…, а потому ходатайствовал, чтобы всех офицеров из туземцев Кавказского края – переселенцев, возвратившихся из Турции, а равно просрочивших заграничный отпуск, не прибегая к дальнейшим расследованиям степени виновности их и не предавая суду, считать исключенными из службы, с тем, что если они вновь пожелают в оную вступить, то не иначе, как нижними чинами, и вместе с тем лишенными прав на заслуженное прежде от казны содержание, доколе они вновь не приобретут на оное право верною и усердною службою»470.
