— Вель тебе повезло. На самом деле повезло. Причем целых два раза. Не иначе тебе благоволит богиня удачи.
— Почему? — Вель недоуменно уставился мне в лицо.
— Три четверти жителей темной Империи ни разу в жизни не видели в лицо своего Владыку. Про светлых я вообще молчу, из них темного Владыку видели, может несколько эльфов, и половина из них — это правящий дом. А ты увидел. Сегодня. И остался жив. Это уже второе везение.
Вель резко подскочил и впился глазами мне прямо в лицо.
— Лан, ты чего? Ты хочешь сказать, что один их этих уродов был Владыкой темных?!
Я захохотал.
— Уродов? О да, наиболее точно не назвал бы даже я. Но, увы, да. Тот самый, который бил меня по лицу и ногами пинал, катя меня к дереву, это был именно он. Владыка дроу.
— О, — Вель растерянно замолчал.
— Что самое страшное, он был в своем праве.
— Почему? Ты вообще сам понимаешь, что говоришь? — Вель возмущенно вцепился в мои плечи, и полностью игнорируя мой возмущенный взгляд, несколько раз встряхнул меня. — Как это в своем праве? У тебя есть своя жизнь, и дал тебе ее не он. Только боги имеют право…
Я осторожно отцепил его руки от своих плечей и подтолкнул его назад к дереву. Вель послушно уселся на траву, не сводя с меня возмущенного взгляда.
— Я видел, как он на тебя шипел. А ты молчал. А он смеялся. И опять шипел. А потом ударил.
Мальчишка зажмурился и уткнулся носом в худые коленки. Я замер, изумленно глядя на него. Он что, плачет?
— Нет, — хлюпнул он носом. — Не люблю несправедливость. Вот и обидно.
— Вель ты знаешь, — я пожал плечами, — ты дослушай до конца, а потом решишь возмущаться им или жалеть его, или добить меня, чтоб не мучался, — и игнорируя возмущенный взгляд черных глаз, продолжил рассказ, — когда меня вытряхнули из мешка на это поляне, я был готов к чему угодно, но только не к тому, что мне в глаза будет смотреть Владыка дроу. И повторюсь, он был в своем праве. Когда он, как ты выразился, шипел на меня, он на своем языке донес до меня момент истины — разведка доказала со всей возможной вероятностью, что в похищении его дочери виновен мой отец. И доказательства были предоставлены. К сожалению, то место, где была оставлена малышка, было уничтожено. Наследница Владыки умерла. Смерть за смерть. Мой отец убил его дочь, а он хотел убить меня. Так что он был в своем праве. Поэтому я не сопротивлялся. Я уже умер, понимаешь? Я теперь изгой. На землях светлых мне нельзя появляться, потому что там есть шпионы Темных. Есть, я в этом уверен. И если меня увидят живым, начнется война. Потому что мой отец сделает все, чтобы защитить меня. А Аннуминас сделает все, чтобы убить. Снова и снова. А в землю Темных мне нельзя тем более, меня там просто убьют. Опять. И тебя, на этот раз не будет рядом.
Вель ошарашено молчал, сидя рядом. Потом робко поднял глаза.
— Лан, а ты знаешь, я тоже остался один. Всю мою семью убили орки. Теперь я уверен, что это были именно они.
— Что-о-о-о??? — Я подскочил на месте и впился глазами в человека. — Какие орки, ты о чем вообще?
— Ну, они такие… Огромные, лысые и с косичками, зеленого цвета, как листва. На головах и лицах черный рисунок, в шкурах и с огромными топорами.
Я ошарашено замер, глядя на мальчишку.
— Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
Я сидела на траве, прижав колени к груди и неотрывно смотрела на Лана, который нарезал круги вокруг меня, ожесточенно жестикулируя.
— Вель ты понимаешь, это не может быть. Так просто не бывает! — в сотый раз повторял он, как будто пытаясь убедить в этом самого себя.
— Я понимаю. Я все понимаю. Но я видел. Я ходил за грибами. С другом. Возвращались. Почуял дым. Предложил спрятаться, но он не послушал, и пошел в деревню смотреть, что случилось… — я хлюпнула носом и рукавом судорожно стерла скупые слезы, которые катились горохом из глаз. В первый раз, за прошедшие трое суток, я заплакала.
Лан осторожно опустился на колени рядом со мной. Я не видела, но чувствовала его взгляд, спокойный, оценивающий. Подумалось, что сейчас он предложит успокоиться, или сходить к ручью умыться. Я уже поняла, что он просто ненавидит, когда до него дотрагиваюсь я. Человечка. Но того, что произошло дальше… я не ждала.
Он меня обнял. Сначала осторожно. Провел рукой по спутанным волосам. Прижал к себе и положил подбородок мне на макушку. И вот тут я уже не сдержалась. Все что копилось во мне с той самой минуты, когда я увидела сожженную деревню, свой дом, своих родных, которых безжалостно убили, выплеснулось наружу. Я вцепилась в его плечи, спрятала лицо у него на груди и зарыдала в полный голос. А он сидел, усадив меня к себе на колени, и просто гладил по волосам, давая возможность выплакать свое горе.
