А уж когда наши сотрапезники, практически единогласно затянули «Победную песнь Биргриомота Великолепного, победившего полчища орков, великого героя и достойного мужа», я понял, что пришла пора сматываться. Ибо пьяный гном это одно, а поющий пьяный гном, это совершенно другое. Никакие эльфийские уши не приспособлены выслушивать такие звуки. И если мы не хотим оглохнуть во цвете лет, пора бежа-а-ать…..
Смылись по-тихому. Нашего ухода даже никто и не заметил, настолько проникновенно все голосили.
Единственно, пришлось волочь на себе Корина, ибо в себя наш доблестно споенный страж так и не пришел. Хорошо хоть жилище Харгрима было расположено в относительной близости, так что кое-как добрались. Вейворет заохала, увидев плачевное состояние Корина, собственноручно взвалила его себе на плечо и отнесла в комнату, которую он занял вчера. Мы открыли рты от удивления, проводив такую хрупкую на вид, и такую могучую гномку, взглядом вверх по лестнице.
— Вот это я понимаю, — восторженно прошептал Дар.
Зира пихнула его в бок, мол, нечего заглядываться на чужих жен, и мы, согнувшись, захохотали. Все-таки напряжение держало нас до самого последнего, потому что, как я и говорил, гномы абсолютно непредсказуемы. А теперь отпустило, позволяя расслабиться.
Вейворет вернулась, и позвала нас на кухню со словами:
— Совсем деточки мои проголодались, я-то знаю, там на этих праздниках и не поешь толком, токма пьют все и пьют.
Нас усадили за стол, поставили перед нами целую миску с жареным мясом и свежевыпеченные булочки.
А еще целую бутылку Риндиэ. Неожиданно. Но мы оценили.
Как я оказался в постели, не помню. Видимо Вейворет и нас разнесла по своим комнатам.
Утро встретило меня головной болью, совершенно невыносимой жаждой и… чьим-то лицом, лежащим ко мне нос к носу. Я испуганно отпрянул назад, стукнувшись затылком о каменную стену. В голове зазвенело, и перед глазами полетели искры, но зато это помогло. Я узнал. Физиономия принадлежала Дару, который тихо сопел у меня на плече. Вот же! Гномы…
Мы стояли возле гномьей конюшни и выслушивали жалобы на наше черное безобразие. Кусается, рычит, за лошадьми гоняет, к себе не подпускает, а еще умял недельный запас сырого мяса, количества которого хватило бы, чтобы накормить целую гномью семью в количестве пятидесяти душ.
В общем, мы переглянулись, вздохнули, и расстались с еще пятью серебрянками. Скупость гномов — это тоже не легенда, а устоявшийся факт.
И вот мы на поверхности. У нас с собой свиток, подписанный лично Тхуримаром Каменноголовым, дающий нам право на свободный проход через Небесное ущелье. Сильный мороз и пронизывающий ветер, но мы счастливы. Все-таки подземелья это не для эльфов. Мы любим свободу, чистый воздух и пронзительную синь неба. И пусть с последним сейчас туго, потому что из низких свинцовых туч снова идет снег, но это и есть счастье. Быть свободным.
В самом начале ущелья выстроена каменная стена высотой в пару десятков локтей. А по обеим сторонам от нее возвышаются неприступные горы. Путь только один, через огромные ворота, которые гостеприимно распахнуты для нас. Мы проходим, и они без малейшего скрипа смыкаются за нашими спинами. Половина пути через горы пройдена. Осталось немного. Ущелье — это прямая горная дорога, без обрывов и ям. Это просто дорога. И она ждет нас.
Огромные деревянные ворота, оправленные потемневшим от времени железом, закрылись за нами. Мы снова были одни. Свежий воздух и легкий мороз бодрили. А слабый снежок, срывающийся с неба, и сыплющийся прямо за шиворот, вынуждал прибавить скорость. Мы отошли от границы ущелья примерно на лигу, и как только стена скрылась за изгибом дороги, завернувшей за очередную скалу, решили остановиться на привал. Все равно уже начинало темнеть, а ночью по горам ходить опасно. Пусть мы и в закрытом ущелье, то есть опасности тут ждать не приходится, зато мы безлошадные. Пешком с таким количеством вещей, навьюченным на нас, далеко не уйдешь, а Разбойник сумки нести отказывается.
Вейворет пожалела своих деточек и наложила нам целую сумку своей бесподобно вкусной еды в дорогу. Утром она отпаивала мятным отваром, последствия вчерашнего ужина. Лану все-таки пришлось лечить Корина, потому что физиология людей оказалась совершенно не приспособлена для употребления гномьего самогона. Я вступила в тепловой полог, который уже растянул Лан, и стала помогать Эль с обустройством лагеря, попутно вспоминая сегодняшнее утро.
