Мы согласно покачали головами и отправились в дом, потому что ужасно проголодались.
После обеда мы устроились на диванах в библиотеке. Дар, с изумленным возгласом обнаружил на столе ту самую книгу, которую Немиорон назвал дневником Аэлэниель.
— Я совсем забыл попросить ее у Алла'ателя, — обрадовано сказал Дар, перелистывая древние страницы, — а он сам решил ее нам отдать.
— Ты надеешься что-то в ней вычитать? — с изрядной долей скептицизма, спросил Лан.
Дар пожал плечами:
— Кто знает, что из того, что там написано, может оказаться нужным и важным.
Я встала и забрала у него книгу. Уселась на диван и раскрыла. Давно хотела полистать, но отец не выпускал ее из рук. Боится что ли за нас? Так это всего лишь дневник, что в нем может быть такого?
Полистала, и удивленно хмыкнула, ее и книгой то назвать сложно, листов много, а исписано всего пять, и все заметки крошечные, по нескольку строк. Лан наклонился у меня над плечом и уставился на страницу.
— Странно, — задумчиво сказал он, — это самая древняя книга, из ныне существующих, если мы поверим Немиорону по поводу того, что это дневник его сестры. А значит ей многие сотни тысяч лет.
— И что здесь странного? — не поняла Зира.
— А ты посмотри, — Лан взял книгу с моих колен и протянул ей. Я еще раз заглянула в нее вместе с Зирой, но так и не поняла, что он имел в виду. Зира, впрочем, тоже.
Лан вздохнул:
— Текст на общем имперском. Многие слова непонятны, но в целом смысл улавливается очень легко.
— Ну, так ты же видел Аэлэниель, — улыбнулся Дар, — она же человек, а не эльфийка. Вот и писала на общем языке.
— Мне вообще почему-то кажется, — покачала головой Зира, — что все эти другие языки были придуманы вместе с нашими расами. Чтобы мы не смогли общаться друг с другом.
Лан пожал плечами:
— Кто его знает, впрочем, если увидим кого-нибудь из Создателей еще раз, надо будет спросить.
В дверь постучали. На пороге оказался один из эльфов.
— К вам посетитель, — сообщил он. — Кого из вас сопроводить вниз?
Лан поднялся, и вышел из комнаты, чтобы через несколько минут вернуться вместе с директором школы «Золотой единорог».
Терршат поздоровался, и покачал головой, разглядывая наши мороки.
— Может, что и выйдет, — улыбнулся он, — я не вижу сквозь них.
— А никто не видит, — похвасталась я, — даже Алла'атель.
Терршат приподнял в изумлении бровь.
— Даже так? Насколько я знаю, он один из самых сильных магов, которые могут накладывать овеществленные мороки.
— Эль тоже может, — усмехнулся Лан, — и отец их не видит. И снять, соответственно, не может.
— Чувствую, нам предстоят веселые четыре года, — усмехнулся наш будущий директор.
— А вы к нам зашли просто так, или что-то случилось? — поинтересовалась я.
Терршат улыбнулся.
— Я заскочил к вам, чтобы передать перечень дисциплин, по которым вам надлежит сдавать экзамены при поступлении в школу, и договориться с Даром, — директор замолчал, на мгновение, и поправил сам себя, — то есть с Элларионом, о днях и времени, когда мы будем заниматься драконьей магией. Прошу, — он протянул нам лист бумаги, и мы уткнулись в него носами.
— Экзамены проводятся во второй половине Серпня, — пояснил Терршат, — сдаете все, и если по результатам вас зачисляют, с первого Врещня приступаете к занятиям.
— А если вдруг, что-то не сдадим? — спросила я.
— Тогда на следующий год, — пожал плечами Терри, — сами понимаете, обучение магии это серьезное и очень ответственное дело. Если брать всех без разбору, потом замучаемся разгребать проблемы.
— Что-то я наши шансы оцениваю, как средние, — вздохнул Дар, разглядывая лист, который передал нам директор.
