Лакитар умолк, поднял голову к небу, едва заметно улыбнулся и вдруг наклонился к Эйнару. Тот не успел и удивиться, как ощутил на губах обжигающее прикосновение. Потом Хранитель одарил благословением Аориса, глаза которого вспыхнули синевой.
— Мне пора. Но теперь мы сможем общаться гораздо чаще. Я буду слышать вас.
Хранитель рассыпался золотыми искрами, исчезая. Эйнар посмотрел на широко улыбающегося Аориса и потянулся, чтобы смыть с губ супруга чужой, пусть и божественный, поцелуй.
Он не успел ничего понять, но вдруг все вокруг изменилось. Под спиной оказалась знакомая мягкая кровать, все существо окуталось уютом родного дома. И Эйнар расслабился, отпуская себя, свои надежды, желания, страсть. И Аорис следовал за ним, распаляя и утоляя жажду, раскрываясь так полно, что Олссон не всегда понимал, где заканчивается он, и начинается Ао. На длительное мгновение они стали единым целым, а потом все вернулось к прежнему. Нет, так, как прежде, уже никогда не будет, сразу же подумал Эйнар, ощущая, как греет его изнутри нежность и благодарность, исходящие от супруга. И направил ему все самые сильные, самые яркие чувства.
— Я рад, что встретил тебя в той пустыне, — вдруг прошептал Аорис.
Эйнар немного насмешливо хмыкнул и сказал:
— Мы были предначертаны друг другу богами.
Аорис ущипнул его:
— Поменьше пафоса и побольше уважения к Создателям.
Но по тому, как искрились весельем его кошачьи глаза, Эйнар понял, что особого пиетета супруг к Создателям не испытывает. По крайней мере, не сейчас, когда они вдвоем, голые и еще распаленные после ошеломительного оргазма.
— Но я тоже рад, — после уютной паузы сказал Эйнар, поглаживая спину задремавшего Аориса. — И даже не представляю, за что мне такое сокровище. Ты вложил в наши отношения гораздо больше меня. Вернее, пожертвовав гораздо большим.
— Я получил взамен столько, что ты даже не представляешь, — сонно пробормотал Ао. — Спи, Эйни, завтра будет новый день, новые заботы…
— И будем новые мы, — тихо произнес Олссон.
Когда они заснули настолько крепко, что их не сумел потревожить тихий скрип двери, в спальню вошел высокий мужчина со странно переменчивым лицом. Он постоял немного над кроватью, где тесно переплелись два тела, и взмахнул рукой, укутывая их тонким золотистым покрывалом.
— Вам скоро станет тесно в этом мире, дети мои. Я дарю вам силу шагать сквозь пространство и время. И мы там обязательно встретимся.
***
Холменколленский стадион ревел и скандировал, чествуя великолепную победу своего биатлониста. Яркие флаги огненными всполохами метались над трибунами, периодически скрывая двух человек, сидящих на самом верху, в небольшой ложе.
Один из них, постарше на вид, едва заметно улыбался, с легкой ностальгией глядя вниз. Второй заинтересованно оглядывался по сторонам, пряча глаза за солнечными очками.
Внезапно в ложе появился еще один человек — красивая рыжеволосая девушка, одетая в яркий национальный костюм.
— Рада снова видеть тебя, Эйни, — мелодично произнесла она. — Я знала, что мы еще встретимся. Соскучился по нашему миру? И кто это с тобой такой хорошенький? Такой котик.
— Здравствуй, Скульд, — Эйнар повернулся к ней, широко улыбаясь. — Этот котик — мой любимый муж. И да, я соскучился.
— Не хочешь… прокатиться с ними? — девушка кивнула в сторону биатлонной трассы.
— Нет, — засмеялся Эйнар. — Мое время здесь прошло, я не хочу возвращаться к старому. К тому же, мы с Ао заглянули сюда по пути в очень интересный мир.
— Говорят, там одни только пляжи и море, — мечтательно заговорил Аорис. — И на сотни лиг — никого.
— Котик мечтает побегать по пляжу голышом, — выдал мужа Эйнар и получил щипок за бок. — Кто я такой, чтобы ему отказывать.
— Что же, — Скульд поднялась. — Приходите к нам еще.
— Обязательно, — Эйнар улыбнулся. — У нас ведь так много времени впереди, успеем соскучиться.
