Кстати, пока он там мотался туда-сюда, мимо поселения на своих лодках проследовали последние припозднившиеся кланы аборигенов, в том числе и клан Северных Оленей. Если река замерзнет, когда они будут еще на полпути к дому, то все они погибнут, не сумев довезти до своего жилья добытую рыбу, ибо унести на руках можно гораздо меньше, чем увезти в лодках. Поэтому первый ледок у берега – это сигнал еще не имеющим календаря аборигенам как можно скорее возвращаться по домам. Уплывая к родным пещерам, местные кланы оставили в племени Огня существенное женское и детское пополнение, которое за зиму предстояло привести к общему культурному уровню, ну а весной настанет пора больших строек, а летом – и свадеб.
Тем временем, закончив обследование прибрежной акватории, Сергей Петрович вместе со своей командой отправился на обед, а после собрал Большой Совет.
– Вот так тут тоже бывает, – сказал он, – внезапный мороз без снега. На будущее надо иметь в виду. А теперь о том, ради чего я вас здесь собрал. Самое удобное место для постройки слипа находится чуть выше по течению устья Ближней, прямо напротив севшей на мель итальянской подводной лодки. Дно там ровное и уходит на глубину под постоянным уклоном, без ям и уступов, а глубины, равные осадке разгруженной «Медузы», начинаются всего в тридцати метрах от берега. Но есть и менее трудоемкий вариант. Сейчас, пока не схлынуло малое осеннее половодье, глубины на стрежне Ближней от устья и до Старой Пристани составляют до трех с половиной метров. Тютелька в тютельку, если втянуть «Медузу» в устье на буксире «Отважного» до уровня Старой Пристани или даже выше – насколько получится. И делать это надо как можно скорее, потому что уровень воды уже начал снижаться. Предлагаю не откладывать дела в долгий ящик и заняться этим сразу после нашего совещания, а то завтра будет поздно. Синьор Дамиано, ваше мнение?
– Как я понимаю, синьор Сергий, – перевел ответ капитана «Медузы» Александр Шмидт – вы хотите опять посадить многострадальную «Медузу» на мель, а весной снимать ее оттуда с такими же усилиями, как и в прошлый раз?
– Не совсем так, – ответил Петрович, – зимой фрегат действительно постоит на мели, закрепленный канатами, растянутыми между прибрежных деревьев, а весной, когда придет большое половодье, уровень воды от нынешнего поднимется еще на метр – и тогда ваша драгоценная «Медуза» всплывет без всяких усилий с нашей стороны.
Раймондо Дамиано выслушал перевод и покачал головой.
– А не получится ли так, синьор Сергий, что вместе с половодьем придет ледоход и разрушит «Медузу» – точно так же, как если бы мы ее никуда не убирали? – перевел его ответ Александр Шмидт. – Вы знаете, что теперь это мой корабль, и, как всякий настоящий капитан, я переживаю за него, как за самого себя.
– Нет, так не получится, – ответил тот. – Ледоход идет в самом начале весеннего половодья, когда уровень воды поднимается на полметра или даже меньше. Уже этого подъема достаточно, чтобы взломать лед, и только потом с гор и холмов сюда приходит основная масса талой воды. Мы знаем это точно, потому что по берегам Ближней, начиная примерно с семидесяти метров от точки впадения в Гаронну, растут деревья. Если бы это место захлестывало ледоходом, то проплывающие льдины срубили бы их будто топором. На самом деле ледоход – это страшная сила, и противостоять ему могут только скалы или равные им по прочности долговременные бетонные сооружения. Там, куда я предлагаю поставить ваш корабль, он будет в полной безопасности.
– Ну хорошо, – сказал капитан Дамиано, – если вы уверены в том, что говорите, то пусть так и будет. Давайте сделаем это как можно скорее, чтобы мое сердце, наконец, успокоилось.
– Погодите, – сказал Антон Игоревич, – то, что нам сейчас не придется возиться с постройкой слипа, это хорошо. Но как там насчет моей идеи отсыпать вдоль берега защитную дамбу, чтобы фрегат не пришлось убирать в устье Ближней, где он заблокирует выход «Отважному»?
