Жизнь в племени Огня шла своим чередом. Лед на Гаронне набирал прочность, и уже к концу декабря можно было без всякого риска на лыжах пересечь реку и вернуться обратно. Потом наступил праздник зимнего солнцестояния, и на нем, как бы случайно, между делом, лейтенант Гвидо Белло, сказал, что с началом настоящей снежной зимы римские легионеры все чаще стали называть эту суровую землю Аквилонией[18], а себя – аквилонцами. Услышав об этом, Петрович только удовлетворенно хмыкнул: сие означало, что процесс переидентификации римского контингента, самого проблемного из всех прочих в силу своей многочисленности, внутренней сплоченности и специфики происхождения, подходит к концу. Теперь эти парни даже в мыслях отделяют себя от «обычных» римлян и гордятся тем, что выжили там, где не смог бы выжить больше никто. То, что для римлянина зазорно (например, носить штаны или жениться на варварке), то для аквилонца в порядке вещей, и даже предписывается.
Сразу после праздника Сергей Петрович вынес на Совет Вождей предложение официально утвердить это название. А что, Сенат (Совет Вождей) и народ Аквилонии – это звучит гордо.
– Аквилония? – переспросил Андрей Викторович. – Где-то я это название уже слышал…
– Это выдуманная северная страна из историй о Конане-варваре, – сказал Сергей-младший, большой поклонник полусказочной приключенческой литературы.
– Да, – подтвердил Ролан Базен, – я тоже такое читать.
– Если по смыслу перевести название «Аквилония» с латыни на греческий, то получится «Гиперборея», – сказал Сергей Петрович. – А это уже про нас, русских.
– В таком случае возражения снимаются, – согласился главный охотник. – Будем аквилонцами. Звучит, по крайней мере, красиво, и смысл соответствует.
– Дело в том, что до сих пор мы никак не пытались идентифицировать наш народ в целом, – сказал Петрович. – «Племя Огня» – это, по сути, мы, Прогрессоры, Лани, полуфриканки и женщины бывшего клана Волка. Бывшие французские школьники к этой общности примыкают только боком, а римляне, думнонии, аквитаны и даже наши соотечественники из эпохи смут и революций стоят как бы наособицу. Определение «Народ Великого Духа», напротив, слишком широкое. В Творца Всего Сущего тут веруют все местные кланы – так называемый «первобытный анимализм» еще не одержал над ним окончательную победу. Хотим мы того или нет, но мы строим государство. Единственный неместный компонент нашего общества, не дошедший до уровня государственного строительства – это группа аквитанов-васатов. Там, у них дома, Цезарь им уже на пальцах, насколько они неправы, а тут мы должны просто переварить эту группу, не заморачиваясь сохранением ее культурных традиций. Все остальные, даже думнонии, не мыслят своего существование без государства, поэтому игры с племенным существованием надо заканчивать. Мы уже переросли этот уровень, ибо собираем вокруг себя людей не по кровному родству, а согласны принять к себе любого, кто готов разделить наши цели и идеалы. Насколько я помню историю, именно таким путем начинались Древний Рим и Киевская Русь – потом из них выросли державы мирового уровня. И в то же время закосневшая в племенной обособленности Древняя Греция так и осталась конгломератом городов-государств, и в целом, скорее, существовала как культурное явление.
– Я думать, как Сергий ап Петр, – сказал отец Бонифаций. – Аквилония – красивый названий и не связанный ни с чем плохим. Пусть быть так. Никто не быть обижен. Все равны: русский, местный, француз, думноний, римлянин и аквитан.
– Так мы и думать, – сказал Гай Юний. – Аквилония – это Новый Рим на этот холм.
– И я тоже согласный, – сказал Ролан Базен. – Но, месье и медам, какой у нас тогда быть флаг, герб, гимн и государственный устройство? Без это государство никак.
– Государственное устройство – Народная Республика Аквилония, – сказал Сергей Петрович. – Флаг – красный, в знак нашей преемственности от племени Огня. А герб и гимн… я думаю, что не стоит так далеко забегать вперед, потому что у нас пока нет оркестра, который мог бы исполнять наш гимн, да и с символикой герба тоже не все так просто. Не стоит натужно выдумывать то, что должно прийти к нам само.
– Хорошо, месье Петрович, – согласился молодой француз, – не будем торопиться. А то я думать, что вы проталкивать нам красный пятиконечный звезда и серп да молот…
– Нам не нужны символы, которые разделят наше общество, вместо того, чтобы объединить, – пояснил тот. – По этой же причине нам не подойдет римский орел, ведь его своим прикосновением испоганил величайший злодей всех времен и народов.
– А как же тогда Красный Знамя? – хитро прищурившись, спросил глава французского клана. – Разве он не будет нас разделять?
