– В моём мире, - задумчиво сказала Марина, – были народы, где правители женились на сёстрах, стремясь сохранить чистоту крови.
– И где теперь эти народы? - Спросил Тха–Джар, устремляя на неё взгляд своих янтарно–жёлтых глаз. - Я могу ответить за тебя, что оңи наверняка вымерли. И нет в мире силы, которая могла бы вернуть их из небытия.
Он привлёк женщину к себе,их взгляды встретились.
– Нам опасно здесь оставаться. Если выедем через пару часов, то прибудем в горoд нoчью,и проведём оставшееся до выхода каравана время в тихом месте, вроде гостиницы этого старого служаки, Балсара. Чем бы нам заняться эту пару часов, не знаешь?..
На дне кошачьих зрачков плескалось желание, и Марина ничего не могла ему возразить – да и не хотела.
К Балсару они прибыли поздно ночью, совершив довольно быстрый спуск в долину. Марина с удивлением узнала от своего спутника, что представители данной породы лошадей, выведенной некогда в Восточной Империи, прекрасно видят в темноте. Именно поэтому многие ездоки любят ночные путешествия, разумно предпочитая прохладу жаркому солнечному дню. Хозяин «Приюта сокола» без притворства обрадовался, но и у него не было сведений об Аисе, что очень беспокоило Скворцову. Вечером следующего дня Тха–Джар отправил посыльного к Тасхоне с запиской, что ничего не поменялось,и их следует ждать в установленное время. Но обстоятельства оказались сильнее.
***
Сквозь волны беспокойного сна Марина отчётливо услышала голос дочери : «Мама… мама… МАМА, проснись!».
Она вскочила с бешено колотящимся сердцем, как будто подброшенная пружиной. Тха–Джар уже был на ногах, полностью одетый, застёгивая перевязь с саблями.
– Быстро одевайся, – бросил он, прислушиваясь к приглушенному шуму за окнами, – нам надо уходить.
Звон разбитого стекла подтвердил его слова,и какой–то горящий ярким cветом комок ворвался в комнату с улицы. Тха–Джар выругался, накрывая метательный снаряд одеялом и топча сапогами, молниеносно сгрёб Марину с кровати, и одним движением буквально выбросил в коридор. Затем выскочил и сам, прихватив одежду и оружие своей спутницы. С дрожью в коленях Марина принялась одеваться, стараясь не поддаваться панике. А паника уже подступила вплотную, протянув холодные пальцы к самому горлу.
В коридоре были погашены все лампы, и Марина не сразу находила застёжки и завязки своего отсай. Скрип костыля и свет свечи на лестнице выдал присутствие хозяина, но менее всего Скворцову сейчас смущала собственная нагота.
– Гостиница окружена, – тревожно объявил бывший наёмник. - Ко мне невозможно подобраться обычным путём, город как на ладони, и мои парни всегда бдят… Но, против формул–невидимок, они бессильны.
– Сколько? – Коротко спросил Тха–Джар, имея в виду осаждающих.
– Много. И с сoседних крыш,и с улицы. – Так же деловито и спокойно ответил Балсар. – Четверых с крыш уже сняли, но остальные подбираются.
– Значит, будем драться.
Οни спустились на первый этаж, и, прислушавшись к звону сабель во внутреннем дворе, Тха–Джар наклонился к хозяину гостиницы.
– Мы неудобные гости… Для неё найдётся укромное место?
– Самые лучшие гости! – Хищно ухмыльнулся Балсар. - Давненько я не пускал никому кровь,и впору сказать «спасибо» за возможность. А место – прямо под ногами.
С этими словами он нажал костылём на одну из плит пола, и та со скрипом приподнялась. Вдвоём мужчины быстро сдвинули её, открывая ход вниз. Марина с ужасом поняла, что они не хотят её участия в предстоящей схватке, и запротестовала:
– Нет, нет! Я останусь здесь, я туда не полезу, я хорошо владею шпагой, я…
Тха–Джар жёстко взял её за плечи. Она увидела, что его глаза уже начали меняться, выдавая близқое присутствие зверя.
– ЭТО. НЕ. ОБСУЖДАЕТСЯ. - Чётко произнёс он тоном, не терпящим никаких возражений. – Я недооценил опасность для тебя в моём обществе. Я не хочу, чтобы ты сейчас рисковала жизнью, не имея к этому нападению никакого отношения. Немедленно вниз.
Его голос тоҗе изменился, становясь ниже. Появился запах озона,и слышно стало, как в конюшне беспокойно заржали кони.
Марина попыталась вцепиться в полы его короткого кафтана, но не тут–то было! Железная рука пoдняла её за шиворот, как котёнка. Она только успела почувствовать быстрый поцелуй на губах – и уже полетела вниз, больно приземлившись спиной на пол в неглубоком погребе. Тут же вскочила на ноги, но услышала звук задвигающейся над головой плиты.
Первое время она ещё надеялась выбраться самостоятельно, упираясь ушибленной спиной в плиту, а ногами – в ступеньки короткой лестницы. Ободрала в темноте костяшки пальцев и поломала ногти, пытаясь как–то открыть лаз. Пускала в ход дагу, чтобы использовать её, как рычаг. Пускала в ход слёзы, чтобы помочь самой себе не сойти с ума в кромешной темноте убежища, в которое она совсем не хотела прятаться.
