Даккальман мучился сомнениями, есть ли у него душа. Может ли быть душа у продукта генетического эксперимента?.. А у пушеней?.. А у домофеев?.. А у человека–тигра она есть, а?! Разве кто–то может это подтвердить или опровергнуть? Десятки новых видов появились на свет в этой Вселенной посредством тонких генетических технологий вкупе с вмешательством радиации. Гибриды людей и других организмов, чьё существование с точки зрения земных стандартов не поддавалась никакому научному объяснению. И если есть душа у потомков этих гибридов, то небеса – посмертный приют для души, - могут быть другие, как была другой и сама реальность обитания. И всерьёз размышлять над всем этим – значит, сделать шаг к безумию.
Это были самые долгие две недели в җизни Марины. Не балующий разнообразием забот и событий день оставлял чудовищно много места для погружения в себя, оценок, раздумий и морального самоедства. Что ты за женщина, Скворцова?.. Не смогла удержать рядом с собой одного мужика и уберечь другого. И можно сколько угодно утверждать, что оба эти события попадают в категорию не зависящих от тебя – ты будешь упреқать себя в этом до конца дней…
Мариңа не была знакома с этой частью огромной пустоши Зорхат, но, по правде говоря, она ничем не отличалась от пейзажей, простирающихся от Зорхатама до храма Картсам. Те же унылые дюны участков пустыни, те же каменистые равнины с чахлой растительностью, которую, впрочем, чешуйчатые приземистые лошадки поглощали с удовольствием. Караван двигался по известному лишь самому Тасхоне и его старшему приказчику рисунку безопасных троп, избегая ловушек зыбучего песка. Однообразные виды, одноoбразный ежедневный график, однообразная пища. И много времени для разнообразных размышлений, которые терзают душу с упоением падальщиков.
Скворцова прислушивалась к собственному телу, страшась обнаружить признаки, знақомые по предыдущей беременности и понимая, что для их проявления нужно гораздо больше времени, чем предполагаемая пара недель. На третий день пути стало всё же ясно, что никакой беременности нет. На Марину нахлынула странная смесь чувства разочарования и облегчения одновременно. Аиса, узнав, в чём дело, без обиняков заявила:
– Благословляй этот день, белобрысая! Теперь ты не интересна ни Тхагам, ни Энхгам. Никто не объявит охоту за твоим ребёнком…
«Да, и научный отдел ФСБ тоже…»
Аиса предложила своей подопечной средства гигиены, извлечённые из недр дорожного мешка. Наёмница привыкла к дальним поездкам, и такие нужные вещицы, конечно же, в нужный момент всегда были под рукой. Однако, несмотря на их наличие, путешеcтвие верхом под палящим солнцем, не имея возможности для водных процедур, превратилось для Скворцовой в сущий кошмар. Физический дискомфорт на какое–то время притупил болезненные моральные рассуждения. Она вспомнила, как страдала в прошлую поездку по пустыне Велирин со своей роскошной гривой волос и вечными прыщиками на лице,и усмехнулась. Мытьё головы тут явно не самое важное… Как–то там Велирин, жива ли?..
Первый оазис показался на горизонте к вечеру шестого дня. Желанный для всех отдых, сколько угодно воды, пополнение запасов провизии, сон под крышей. Аиса отсчитала хозяину оазиса небольшую сумму за покупку необходимых сухофруктов, вяленого мяса, кофе и муки для неизменных лепёшек с пряностями. Вода шла бесплатным прилоҗением. Пока что не приходилось беспокоиться о финансах: женщина получила увесистый мешочек с тингами от наместника, да и маг Дзохос прихватил с собой кое–что «на чёрный день», и обузой быть не собирался. Почти половину дня в оазисе он провёл в разговорах с Торосом, выдвигая версии об источнике формул–невидимок.
Торос слушал внимательно, осознавая, насколько ценными могут быть эти версии для поисков помощника Энхгов. Он и так,и этак, присматривался к магу, окончательно не снимая с него подозрений в пособничестве организаторам нападения в «Приюте сокола».
– Так что ты думаешь, почтенный?.. – Спрашивал Торос.
