Так мы и стояли молча, я боялся произнести еще хоть звук, а Старик плел сложнейшее заклятье в жизни высшего мага, заклятье, призванное защитить сознание павших и побежденных, поверженных и порабощенных, чтоб превратить их из проигравших в победителей, в творцов истории.
Так начала твориться история Колец Жизни – просто высшими магами, простым путешественником в измерениях и высшим демоном, прозвавшимся просто Шизой.
Спустя неделю Кара восстановилась и смогла дальше меня ненавидеть, Саймон нашел подходящий караван, и мы отправились через Дикие земли под его защитой.
По задумке, путешествие должно было продлиться две жизни луны, и как в самых страшных сказках, опасность нас подстерегла в первое полнолуние, когда мы были наиболее слабы – в ночь стояния луны, в час вервольфа.
Караван из себя представлял десять достаточно укрепленных повозок, готовых выдержать прямой удар земного тарана 19х веков, и три десятка конных воинов сопровождения, вооруженных тяжелыми ятаганами на поясе и короткими луками за спинами.
Вы даже не представляете, что такое весь день напролет идти под ярким солнцем девяти Колец, это оказалось тяжелее, чем путешествовать по умирающей Земле, причем пешком и с рюкзаком за плечами. В основном мы находились в укрытых повозках, и, периодически выглядывая, я все поражался, как наездники могут выдерживать такие температуры в течение 18 часов в сутки. Только когда солнце завершало свой ход по небосводу, ведущий каравана отдавал приказ на остановку и ночлег, почти мгновенно на том же месте разбивался лагерь. Животные останавливались без приказа, люди разбивали лагерь без малейшего окрика и промедления, а утром все собирались в одночасье и продолжали путь. Такое чувство, что это был живой организм, причем единый.
Но на седьмые сутки все изменилось. Кто-то скажет, что число семь – это счастливое число, но так было не для нас.
По приказу Амахата, управляющего караваном, мы разбили лагерь посреди Мертвой пустыни, среди мертвого раскаленного песка. Все было обыденно: люди остановили ездовых животных, накормили и расчесали их, разбили лагерь, установили шатры и развели костры. Ответственные за охрану расставили круг охранения (пятерых смотрящих в отдалении), остальные собрались вокруг костров за едой и выпивкой. Спиртное, кстати, оказалось более чем хорошим.
Выпив немного, я потребовал музыкальный инструмент. Мне нерешительно передали инструмент, похожий на четырехструнную гитару, и я проиграл простой припев:
Затем я уже взял инструмент как полагается и начал играть. Воздух вокруг начал заполняться переливчатыми аккордами, которых этот мир еще не видел:
В следующее мгновение песнь прервал оборванный крик одного из пятерки смотрящих…
Звучание струн тут же прекратилось, и инструмент был аккуратно поставлен рядом с ближайшим кочевником. Я, положив руку на рукоятку кинжала, обратился в слух, через пару секунд раздался еще один крик, перешедший в истошный вопль. После этого уже большинство сидящих вокруг подскочили и схватились за оружие.
Амахат тут же скомандовал всем распределиться по двойкам и начать прочесывать внутреннее пространство лагеря. Мне в напарники достался коренастый, загорелый паренек лет двадцати со шрамом, длинной бороздой пересекающим лицо.
Мы направились к стойбищу ездовых животных, попеременно озираясь, крик донесся как раз с той стороны. Дойдя до стойбища, мы не обнаружили смотрящего, остановились на месте его поста и начали всматриваться в темноту. Спустя пару ударов сердца кочевник через спину шепнул:
– Смотри, что это?
Он осторожно направился в темноту, сделал пару шагов и замер в оцепенении. Я без единого звука извлек кинжал и медленно двинулся следом. Подойдя к напарнику, я увидел, что его вогнало в паралич: смотрящий лежал на спине, голова его была почти оторвана от тела и лежала под неестественным углом, живот был разворочен, вытащенные из тела внутренности трепыхались в воздухе, в нескольких метрах, поедаемые какой-то жуткой тварью, похожей на человека, но полностью покрытой шерстью и с волчьей мордой, в следующий миг тварь подняла взгляд на нас и прекратила пиршество.
В следующую секунду монстр поднял окровавленную морду в небо и гулко взвыл, спустя пару бесконечных секунд оцепенения он уставился черными, как сама смерть, зрачками прямо в мои глаза.
В этот момент мои руки вспотели, а храбрый воин кочевых кровей развернулся и дал деру, оглашая окрестности своим истошным криком:
