«Ты очень обидчивая, Лин, — говорили ей когда-то родители Анаэль, — Обижаешься из-за любой мелочи и потому часто ссоришься с Анаэль. Вместо того, чтобы реагировать на всë эмоционально, лучше постарайся сохранять спокойствие и взгляни на ситуацию со стороны. Иногда все мы можем быть грубыми или несправедливыми от непонимания или своих собственных проблем.»
Да… Они не специально игнорируют еë. Просто так получилось, что она не может говорить, а Анвилу нужно лучше изучить этот мир.
Лин подумала:
«Как они и говорили… Вместо того чтобы поддаваться обиде, нужно найти способ решить проблему или просто отпустить еë.»
Сжав со всей силы кулаки, Лин твёрдо решает:
«Я обязательно научусь говорить…»
Красные лучи заходящего солнца еле проникают сквозь густые ветви, покрывая кроны деревьев в мягкое, красноватое свечение, почти не доходившее до земли, из-за чего мы были вынуждены идти чуть ли не в полной темноте.
Стволы ококанов, толщиной в метр, выглядят словно старейшие колонны в древнейшем храме, а их корни в некоторых местах покрыты пышным мхом, из которого проступают крохотные, примерно в сантиметр в длину, сине-фиолетовые стебельки. В воздухе плавают ароматы леса, под ногами шуршит трава. Периодически слышится щебет птиц и загадочные шорохи, прячущиеся в чаще.
По моему, мы уже должны были оказать в деревне. Но да ладно, сейчас меня больше интересует другое…
Лин и Анаэль странно себя ведут.
Дух, опустив голову, идёт за мной, при этом не замечая мои постоянные взгляды на неё.
Ламия, впервые после случая около болота, без конца высовывает язык и странно принюхивается ко мне.
Что здесь происходит?
С Лин мне, более менее, получилось понять ситуацию, вспомнив её поведение не так давно. Она, должно быть, до этого пыталась влезть в мой с Анаэль разговор. Скорее всего… Она ревнует Анаэль ко мне. Как ребёнку становиться грустно оттого, что его лучший друг начинает общаться с другим своим другом больше, чем с ним, также и Лин сейчас чувствует, что ламия от неё отдаляется.
Здесь разобрался. А что с Анаэль? Я так странно пахну? С чего она решила высунуть язык за столь долгое время?
Кстати, вспоминая тот случай…
— Лин, Анаэль, — обратился я к девочкам и остановился, повернувшись назад.
— Ммм! — тут же оживилась дух, а на лице появилась улыбка.
… Учитывая, что она светлый дух, скорее всего, она как-то пытается перебороть эту свою ревность и спрятать её за улыбкой.
— Я тут вспомнил кое-что и мне интересно, знаете ли вы что-то об этом.
— Уму-уму, — кивнула пару раз Лин.
— Это произошло, когда Лин отправилась за… пропала. Тогда я и Анаэль шли около болота и…
— А! — вспомнила Анаэль, прервав меня, — Ты об этом!
Я повернулся к ламии.
— Тогда было очень больно, — продолжила Анаэль, — Мне даже показалось, что было бы лучше отрезать язык! Но когда я начала его ногтями… — неожиданно задумалась Анаэль, подняв голову, — Эмм… Слово забыла…
— Корябать?
— Точно! Когда я делала это, то было больно, но в то же время почему-то приятно.
— Так ты знаешь, почему это произошло?
— Неа! Со мной тогда это впервые произошло и никогда про это не слышала!
— А ты, Лин?
Я повернулся к духу и тут же заметил, что она снова погрустнела, смотря на нас хмуро.
Да блин…
— … Уа-ам уам уамау… — сказала дух и, пройдя мимо меня, продолжила: — Уама уаум уамк…
— Что Лин сказала? — спросил я, посмотрев на Анаэль.
— Она сказала, что впервые слышит о том, что со мной произошло. А ещё сказала, что мы идём не туда.
Так вот почему деревня ещё не показалась…
Неожиданно мой живот заурчал, а Анаэль после этого спросила:
— Кушать хочешь?
— … Да.
Не просто хочу кушать. Я чертовски голоден! С утра даже крошки во рту не было!
— Я тоже… — вздохнула ламия.
Лин снова повернулась к нам, сказав:
— Уак уама, (Там деревня)— и пошла в левую сторону.
Анаэль перевела её слова и я пошёл за ней.
… Начать ли разговор с ней? Не обидится ли Лин ещё больше если я попытаюсь это сделать?
— Лин, — всё же решил я начать, — Что-то случилось?
Дух повернулась ко мне полупрофилем и, с явной обидой в голосе, сказала:
— Ауама уа-аам.
И пошла дальше, а я вслед за ней.
У Анаэль, удивившаяся от слов духа, расширились глаза и она хотела что-то сказать, но я опередил её:
— Что сказала Лин?
— … Отстать…
— … Ладно. Видимо, выбора нет, — вздохнул я.
— Что? — не поняла Анаэль.
— Не будем доставать Лин. Она явно не в настроении.
— Но… — протянула ламия, беспокоясь.
— Просто не стоит.
В таких ситуациях, наверно, стоит просто оставить человека со своими мыслями.
Через некоторое время мы всё же дошли до деревни, в которой аргилэ что-то делали, но я совсем не обратил на это внимание. Мой взгляд был сосредоточен, прежде всего, на лежащей на скамейке миске с едой, накрытую крышкой.
Взяв миску, я вошёл в дом, где уже должна была быть Лин, но тут же вздрогнул от визга змейки у уха:
— Жора вернулся! — обрадовалась ламия, смотря в центр комнаты.
Там на двух лапках стоит грызун, держащий в лапках какое-то насекомое, старательно пережёвывая его.
— Анаэль, у самого уха кричишь, — сказал я, поморщившись.
— Ой, прости…
