— Стража! Стража! Помогите! Помогите!
Двалия почти рычала от ярости и гнева. Впервые в её голосе слышался ужас.
Осознание пришло через мгновение — она боится меня. На секунду я почувствовала панику, хотя стояла вне досягаемости её цепи: стражники придут и схватят меня, а потом изобьют или убьют. Нет.
— Перестань кричать, — сказала я: — Замолчи.
И она замолчала, её рот широко открылся. Я прислушалась. Затухающие языки пламени над телом Симфи тихо потрескивали, стражников было не слышно, двери не открывались, тишина. О, конечно, Симфи поставила их далеко от своих постов. Я улыбнулась — она сделала всю работу за меня. В это мгновение моё тело дало знать о себе — я разрезала обе ноги, порез на руке болел — он походил на улыбку, вырезанную на ладони, и из него сочилась кровь. Другой рукой я крепко зажала его.
О, я могла сделать даже лучше. Я почувствовала, что разрезанные края плоти коснулись друг друга, как прежде.
— Ты никогда не была Нежданным Сыном! — прошептала она.
— И я говорила тебе об этом много раз, но ты все равно разрушила мою жизнь, забрала из дома, убила друзей.
— Ты — Разрушитель. И мы привезли тебя сюда.
Я удивилась — её слова мерцали для меня светом правды. Была ли я Разрушителем? Мысленно я вернулась в прошлое и вспомнила шепот Реппин и Аларии. Так это все обо мне?
— Да, это я, — как только я признала это, Путь развернулся передо мной, и теперь я знала, что буду делать. У меня не было выбора, когда я вытащила нож из-за пояса. Я делала это в стольких вариантах будущего, что этого невозможно было избежать. Я медленно шагнула к ней.
— Я — Разрушитель. Ты не только привезла меня сюда, ты — мой создатель. Я была маловероятна, почти невозможна, а потом ты пришла в мой дом… о, нет.
Я смотрела на неё и видела пройденный ею путь, похожий на слизь, оставленную улиткой на чистом полу.
— Нет, все началось гораздо раньше. Ты начала создавать меня, когда пытала Любимого.
Она смотрела на меня, широко открыв глаза. Я шагнула вперед, приготовив нож. Она ударила меня по руке, и нож выпал. Он с грохотом упал на пол, как раз в том месте, о котором я знала заранее, и в точности с тем же звуком. Мне не нужен был нож. Я улыбнулась, вошла в её разум, будто горячим ножом в мягкое масло, и спокойно произнесла всего одного слово:
— Умри.
И она умерла.
Пространство, которое она занимала в мире, опустело. Мне показалось, что оно схлопнулось, её живая часть вновь вернулась к природе, и все варианты будущего, в которых Двалия оставалась живой, исчезли из Великого Гобелена. Теперь другие нити сплетались, занимая свои места — те исходы, которые становились возможными после её смерти. В момент смерти её тело начало превращаться во что-то другое. Я уставилась на этот мешок с плотью, размышляя, чем была Двалия. Уж точно не тем, что осталось теперь.
Значит вот какая она — смерть. Осознание пришло, пока я поднимала ключи и кинжал Симфи. Я посмотрела на Винделиара, он дрожал, щеки и глазные яблоки дергались. Я было подумала быстро убить и его, но решила, что не стану. Я все ещё не осознала, что сотворила с Двалией и Симфи. Я не чувствовала смерть последней так остро, возможно, потому, что у меня не было доступа к её разуму и я не могла манипулировать ей, как проделала это с Двалией. Или это было из-за змеиной слюны во мне. Было страшно убивать Винделиара, потому что между нами чувствовалась особая связь. Я оставила его.
Симфи не заперла дверь камеры, я вышла, задумалась на мгновение и бросила латунное кольцо с ключами на пол, оставив дверь закрытой, но не запертой. Пусть гадают, что здесь произошло.
Мой разум был быстрее штормового ветра. Я могу сбежать, но они будут выслеживать меня по залам и комнатам. И найдут, я не знала, как избежать этого. Найдут меня с кинжалом Симфи и с одеждой, запятнанной маслом и змеиной слюной. Тогда они поймут, кто я — убийца, как и мой отец. Разрушитель из их снов.
Они найдут и убью меня.
Я не хотела умирать.
Волк-Отец проговорил:
Я неохотно приняла это утверждение.
В его словах звучала грусть, смешанная с гордостью. Перо превратилось в лезвие.
