Под кандалами на его запястьях была содрана кожа. Я выбрал эту боль и сфокусировался на ней. Его руки были сплошь покрыты небольшими порезами — я заставил его сознание сосредоточиться на жжении ранок. Нашел больной расшатанный зуб и вывел эту боль на первый план его сознания. Он начал издавать беспомощные звуки. Я ощутил, как он размахивает руками, и чем больше внимания он обращал на свои легкие раны, тем больше он преувеличивал их в своем воображении. Внезапно я, щелкнув его челюстью, прикусил ему язык достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Он вскрикнул от боли — и в равной степени из-за моей власти над ним. Я хотел большего — убить его. Я дал ему это понять, и, запаниковав, он вытолкнул меня из себя. Я влетел в свое тело и бросился поднимать защиту. Стены взметнулись, тело приняло защитную позу. Я тяжело дышал, как будто выдержал схватку на топорах с Барричем.
— Принц Фитц Чивэл! Фитц! Фитц!
Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Брэшена. На его лице страх боролся с облегчением:
— С вами все в порядке? — и, понизив голос, он спросил: — Что Совершенный с вами сделал?
Свернувшись клубком, я лежал на палубе. Разгорающийся вокруг нас день был теплым, но моя одежда прилипла к коже, пропитавшись холодным потом. Брэшен протянул мне руку, и я, ухватившись за его запястье, смог подняться.
— Не корабль, — выдохнул я. — Нечто гораздо более темное. И сильное.
— Идемте в мою каюту. Вы выглядите так, будто вам не помешает выпить, а у меня есть новости.
Я покачал головой:
— Мне необходимо собрать друзей. Нам нужно отправляться на берег как можно скорее. Я должен сегодня же найти свою дочь. Они собираются её убить!
Он похлопал твердой рукой по моему плечу:
— Соберитесь. Это был просто дурной сон. Вам следует отпустить его и встретить сегодняшний день.
Я хотел было отделаться от его неуместного сочувствия, но его следующие слова заставили меня замереть.
— У меня для вас плохие новости, и все наяву. Янтарь пропала.
— Что? Свалилась за борт?
Он нахмурился.
— Не в том смысле. Якорь бросили поздно вечером. Мы с Альтией пошли спать. А ночью часть команды взяла шлюпку и отправилась на берег, чтобы увидеть город, о котором столько наслышаны. Среди них были Кеннитссон и Бойо, — он задохнулся, а затем проглотил свой гнев: — Вы были посвящены в их план?
Это прозвучало почти как обвинение.
— Нет! И вы думаете, Янтарь ушла с ними?
— Да. Уж она-то должна была соображать получше, так же, как и Бойо. Я… сбит с толку, Фитц Чивел. Они говорят, будто она подбила их на это. Она ушла, переодевшись простым матросом, пообещав показать им самую невероятную таверну, которую только можно вообразить, с несравненной едой и с мужчинами и женщинами, готовыми удовлетворить любой аппетит, — он покачал головой. — Как вы считаете, это похоже на неё? Зачем ей мутить воду накануне освободительной операции, которую она считала такой важной?
Я слышал выкрикивающую приказы Альтию, и мимо меня пронеслась Ант, а сразу за ней — Пер. Я отошел в сторону с их пути и прервал сумбурный рассказ Трелла:
— Как она потерялась?
— Экипаж договорился вернуться к рассвету. Когда они собрались уходить, её не нашли. Искали-искали. Вернулись совсем недавно, без неё. Я хотел рассказать вам и обнаружил вас здесь.
Я почувствовал, как корабль пришел в движение. Снова. Насколько оглушен я был, когда растянулся на палубе? Как долго пробыл без сознания? Я посильнее протер глаза, почесал лицо, а затем встряхнул головой. Ничто из этого не помогло развеять туман, и внезапно я понял, что ощущал.
— Чай. Он подсыпал это в чай вчера вечером, — сказал я.
— Что?
— Неважно. Как скоро я смогу отправиться на берег?
— Как только мы встанем на якорь, спустим для вас шлюпку, — он покачал головой. — Я злюсь на сына сильнее, чем когда-либо. Он утверждает, что намеревался лишь проследить, чтобы все они вернулись на борт. Но ему следовало прийти ко мне! А Янтарь? Я чувствую, что меня предали, и все же ужасно боюсь за неё. Слепая и одинокая — с чего бы ей отбиваться от остальных?
Мой страх был куда мрачнее: вдруг её опознали и схватили?
— Не знаю. Я должен как можно скорее сойти на берег.
— Буду рад помочь вам, — сказал он, и в его голосе я услышал горячее желание покончить со мной и всеми неприятностями, которые я принес на борт его судна. Как можно было его в этом винить? Он ушел, а я остался, пытаясь собрать воедино свои мысли.
Я оперся на леер и сделал глубокий вдох. Это переходило всякие границы. Шут опоил меня прошлой ночью. Бьющая фонтаном радость от новостей Неттл и страх от вселяющего ужас присутствия, которые я ощущал минутами ранее — всё потускнело.
Совершенный не заговорил вслух, его сообщение было шепотом в моем сознании.
