Знал ли он, что этим навредит нам обоим?
— Ещё чуть-чуть, — сказала я и услышала, что он издал какой-то недовольный звук. Я сказала телу Бойо поправляться, сказала ему продолжать работать осторожно, спокойно, не спеша, сейчас мне нужно уйти, но телу необходимо продолжить свою работу, и, да, мы дадим ещё бульона. Это было похоже на то, как успокаивают животное. Вдруг я поняла, что сознание Бойо существует внутри тела животного, и именно с этим животным я и разговаривала.
Я открыла глаза, Любимый тянулся ко мне. Я успела поднять руки до того, как он смог до меня дотронуться. Скрестив руки на груди, я откинулась назад. Я не осознавала, сколько времени провела, согнувшись над Бойо, и спина отозвалась болью, стоило мне пошевелиться. Я вытерла руки о подол рубахи, они были мокрыми и липкими.
А потом поняла кое-что.
— Корабль, ты обманул меня! Ты сделал так, чтобы я этого захотела.
Резная женщина чуть повернулась в мою сторону.
— Так было нужно.
— Она ребёнок! — запротестовал Любимый. — Ты безжалостно использовала её.
— Я не понимал, — сказал Брэшен, а голос его звучал виновато и в то же время без тени раскаяния.
— Мне это не навредило, — вставила я и попыталась подняться, но не смогла.
Мать налила из котелка бульон в чашку и предложила мне, я выпила большими глотками. Бульон был приправлен, язык зажгло от каких-то специй. Любимый смотрел, как я пью. Бойо дышал, и звук был обнадеживающий. Поставив чашу на палубу, я сказала:
— Корабль сделал так, чтобы я её полюбила. Думаю, это было что-то вроде того, что могут драконы… — вдруг я снова почувствовала себя очень уставшей. — Когда они вдруг делают себя очень значимыми в чьих то глазах. Я читала об этом… где-то.
— Люди называют это чарами, — тихо сказал корабль. — Тебя зовут Пчелка? Благодарю тебя. В конце нашего путешествия каждый пойдет своим путем. Мне было больно думать, что Альтии и Брэшену, возможно, придется идти без сына. Но он будет жить, пойдет вместе с ними, и станет для них отрадой. Я полагаю, это знание утешит меня. Даже когда я стану драконом.
— А Пчелка должна быть моим утешением. И Пера. И её сестры — Неттл! Корабль, свяжешься с этим ребёнком ещё раз и я…
— Тебе нечем мне угрожать, Янтарь. Успокойся. Она достаточно сделала для Бойо. Чего я ещё могу просить?
Он замолчал, но я видела, что слова бурлят внутри него, словно не записанные сны.
— Я буду в порядке, — заверила я его, вставая. Пришлось улыбнуться. — Проказница, ты и в самом деле так прекрасна и совершенна, как говорила мне, — я очень устала, и меня немного трясло, но не стоило говорить об этом. — Я собираюсь поспать. Всем спокойной ночи.
Взрослые за моей спиной тихо заговорили. У меня всегда был острый слух. Брэшен сочувственно сказал:
— Однажды она могла бы стать очень красивым ребёнком.
— Ужасные шрамы! Благодарение Са, что она с нами! У неё великое сердце.
— Умоляю вас, будьте с ней внимательнее. Она не слишком сильна, пока нет.
Это был Любимый и он ошибался. Я могу быть сильной настолько, насколько это понадобится. Меня раздражало, что он пытается защитить меня, что он считает меня слабой и пытается убедить в этом остальных. Во мне разгорался небольшой пожар жгучей ярости.
По дороге обратно мои ноги тряслись. Я не смогла влезть в гамак и вспомнила, как первый раз забиралась на спину Присс, моей лошади. Пер был прав, я с радостью снова увижу её.
Когда Любимый заговорил, я вздрогнула.
— Пчелка, лечение — доброе дело. Но в первую очередь ты должна думать о своем здоровье. Ты ещё не поправилась. Не прошу давать мне обещаний, но, пожалуйста, говори мне, если собираешься сделать что-то вроде этого. Рядом должен быть тот, кто позаботится о тебе.
— Не думаю, что корабль позволил бы мне зайти слишком далеко, — сказала я и улыбнулась про себя, почувствовав теплую волну убежденности, что она остановила бы меня. На него я смотрела без всякого выражения.
— Ты похожа на своего отца. Это не совсем ответ на мой вопрос, — он улыбнулся печально, но серьезно.
Я вздохнула. Хотелось спать, а не говорить. И кроме всего прочего мне не нужна была его забота. Это было не его дело. Пришлось соврать.
— Тебе не стоит беспокоиться. Моя способность к лечению почти исчерпана.
Улыбка превратилась в озабоченную гримасу.
— Что ты имеешь в виду?
— В ночь, когда я дралась с Симфи, Двалией и Винделиаром, у Симфи с собой был флакон змеиной слюны, той, что Двалия называла змеиным зельем. Кажется, она содержит частицы Серебра, такого, которое Совершенный использовал, чтобы превратиться в драконов, — вдруг мне захотелось объяснить: — Я видела сон, в котором они добывали это зелье, держа змею в очень тесном бассейне с соленой водой. Симфи собиралась напоить им Винделиара. Он уже принимал его раньше, и это придавало ему большую силу. Но когда я подожгла Симфи, она уронила флакон и тот разбился. А когда я ударила её ножом, то порезала ногу о стекло и немного зелья попало в мою кровь. Это сделало меня сильнее Винделиара. Я была такой сильной, что просто сказала Двалии умереть и она умерла.
Он замер. Я следила за ним. Станет ли он бояться меня теперь? Или ненавидеть?
