Его взгляд неторопливо заскользил по нам, на время, останавливаясь на каждом. Последней в очереди была я. Он смотрел на меня одновременно жестко и весело.
Он встряхнулся в последний раз.
Когти оставили глубокие царапины на камне, когда он прыгнул — не только над костром, но над всеми нами. На секунду он стал смутным движением в темноте. А затем исчез.
— Он сделал это! Он сделал это! — закричал Дьютифул, сжал Неттл в своих объятиях и закружил.
Нед поднялся на ноги и торжественным голосом менестреля объявил полусонному лагерю:
— И так Волк Запада восстал из камня. И так он восстанет снова, если когда-нибудь народ Шести Герцогств призовет его в нужде.
— Семи Герцогств, — поправила его Кеттрикен.
— Это плохая идея, — повторила Неттл.
— Это отличная идея, — ответила Кетриккен. — И это Фитц подал мне её. Не беспокойся, что я буду слишком снисходительной с ней. Ты знаешь, этого не будет.
Не прошло и дня. Все палатки были убраны. Дьютифул сдался под напором своей матери и, прихватив с собой Проспера и Ланта, со своим Кругом спешил вернуться к королеве Эллиане.
Интегрити и Нед остались. Как и Пер, Спарк и я. Члены Круга Неттл толпились в стороне, ожидая её. Все стремились вернуться в Баккип, чтобы поделиться своими версиями увиденного. Я уже чувствовала суматошный обмен сообщениями через Скилл с другими Кругами.
Дьютифул отвел взгляд от своих сыновей и посмотрел сначала на меня, а затем на мать.
— Я не боюсь, что ты будешь слишком снисходительна с кем-либо. Я знаю, что ты много лет не допускала этого. Но я скажу откровенно. Даже верхом на лошадях это будет нелегким путешествием для тебя.
Кетриккен поудобнее уселась на серой кобыле.
— Мой дорогой, путешествие домой всегда легче, чем любое другое. Для меня, по крайней мере. А теперь ты должен отпустить нас. Пока есть дневной свет, я хочу этим воспользоваться.
Моя сестра открыла рот, чтобы заговорить. Кетриккен тронулась с места на своей лошади.
— До свидания, Неттл! Передавай нашу любовь Риддлу и Хоуп.
Спарк, которой было не слишком удобно в седле, двинулась следом. Интегрити подъехал к ней. Я услышала, как он сказал:
— Ты привыкнешь.
Нед занял место по другую сторону от неё.
— Не слушай его, — предупредил он. — Наверняка у тебя все будет сильно болеть сегодня вечером. Если раньше нас не съедят медведи.
— Лживый менестрель, — отметил Интегрити, и все засмеялись, Спарк немного нервно. Мотли, забравшаяся на плечо Неда, как на насест, шумно смеялась вместе с остальными. Менестрель был доволен, что она выбрала его. Но я знала, что она ждёт, чтобы украсть одну из его ярких сережек.
Пер стоял неподалеку, держа поводья обеих наших лошадей.
Неттл обняла меня, и я позволила это. Затем я потребовала от себя быть чуточку лучше и обняла её в ответ.
— Я буду больше стараться, — сказала я ей.
— Я знаю, что будешь. А теперь езжай, пока не отстала.
Пер шагнул вперед, но Неттл сама подсадила меня на лошадь.
— Будь умницей! — строго предостерегла она меня.
— Постараюсь, — ответила я.
— Присматривай за ней, — велела она Перу и отвернулась. Она не плакала. Я не думаю, что у кого-то из нас ещё остались слезы. Она подошла к своему Кругу.
— Уходим, — сказала она им.
И мы расстались.
Я ехала рядом с Пером. У меня была самая маленькая лошадь. Гнедая, с черными гривой и хвостом и со звездочкой на лбу. Мы уже выяснили, что ей нравится кусаться. Пер сказал, что мог бы лучше обучить её. Сам он ехал на сером мерине. Булавка в виде лисички сверкала на его груди.
Я размышляла об этом: кусачие лошади и булавки-лисички. Вороватые вороны. Как скоро мы сможем отправить за нашими собственными лошадьми, чтобы их доставили в Горы. Что чувствуют друг к другу Спарк и Лант и что теперь им с этим делать. Нед подбирал строки и рифмы.
— Ничего не рифмуется с волком! — услышали мы его разраженное восклицание.
— Должно быть что-то, — настаивал Интегрити и начал предлагать всякие глупости.
Когда мы покинули каменоломню, я была поражена, обнаружив, что мы находимся на гладкой дороге, почти не тронутой лесом. Дорога Скилла. Я слегка опустила стены и услышала шепот множества путешественников, которые когда-то прошли по ней. Это раздражало. Я снова подняла стены.
