Несомненно, этот шипящий голос принадлежал Гретче. Тимбал обдало холодом. О чем она говорила? Какую договоренность нарушил Азен? Она спустилась пониже, прислонившись к стене и надеясь, что в темноте её не будет видно. Азен ответил одинаково возмущенным и извиняющимся голосом:
— Ну откуда мне было знать, что я понадоблюсь именно этой ночью? Мне же сказали, что наконец-то в этот вечер я свободен! Не могу и припомнить, когда мне давали свободу в последний раз.
— О, представляю, как ей воспользовался, менестрель! Поторопись, не трать время на оправдания. Ты можешь все испортить. Сейчас же иди к леди, и будь как можно незаметней. Все уже готово, не хватает только тебя.
— Как много ты знаешь, горничная? — спросил Азен упавшим голосом, в котором было полно горечи и разочарования.
— Достаточно, чтобы понять, что без тебя не будет никакого наследника! Думаю, тебе также стоит знать о том, что эта ночь «свободы» может дорого тебе обойтись! Всю свою молодость она любила тебя и рассчитывала на тебя! Она бы даже вышла за тебя замуж, если бы только попросил её об этом! Но ты этого не сделал. А теперь, когда она нуждается в тебе, вот как ты отплатил леди Ласент за годы её благосклонности.
Тут уже, видимо, в разговоре с Азеном Гретча хватила лишку. Тот ответил:
— Заткнись, сука! Ничего ты не знаешь.
Тимбал в темноте услышала гул удаляющихся шагов менестреля по мощеному двору. Пошла ли Гретча за ним? Девушка не знала, ведь легкая обувь горничной не издавала звуков. Тимбал застыла на месте, её сердце колотилось так сильно, что её стук отдавался у неё в ушах. Что все это значило? И что случиться, если Гретча сейчас подымится по лестнице и найдет её? Девушка понимала, что услышала то, что не предназначалось для её ушей. Стоила ли эта тайна её жизни? Она потеряла счет времени, как долго она стояла, согнувшись и прислонившись к стене. Она посмела снова начать подыматься по лестнице лишь тогда, когда её левая нога уже начала ныть и неметь.
Она на ощупь пробралась в свою комнату, сбросила с себя одежду и забралась в кровать. Но сон не шёл, и поэтому она просто лежала и думала о том, как именно Азен служил леди Ласент. На ум приходило лишь одно объяснение того, о чем говорила Гретча. Азен сделает леди ребёнка, которого лорд сможет назвать своим наследником. Если это так, и именно таков «долг» менестреля, удерживающий его подле леди, тогда что для него значит служанка с кухни? Ничего. Просто возможность скоротать досуг и воспользоваться своей «свободой». Она была дурой. Когда настало утро, не выспавшаяся девушка пошла снова работать. Она чувствовала, что события предыдущей ночи многое изменили в ней и в то же время не изменили ничего, и не могла сказать, что было ужасней.
Она стала заниматься своими делами, как будто ничего не произошло. Однако по мере того, как проходил день, ощущение, что её одурачили, все нарастало. Она пыталась отвлечься, занимаясь повседневными делами, но у неё не получалось. Она была рассеяна, её раздражали и чистка лука, и поиск в огороде репы, которая не была бы червивой. Обычно девушка не видела менестреля во время своего рабочего дня, и поэтому стала говорить себе, что нет ничего удивительного в том, что сегодня его здесь нет. Тимбал пыталась не обращать внимания на мрачные взгляды, которые на неё бросала Гретча каждый раз, когда она проходила мимо неё. Но не смогла. «Хотела бы я умереть», — прошептала она сама себе и тут же испугалась таких слов. Тимбал видела, как во время обеда Гретча на верху лестницы о чем-то шепталась с двумя служанками, а затем все трое посмотрели на неё. Полные маленькие губы Гретчи растянулись в ехидной ухмылке. Тимбал посмотрела в другую сторону, сделав вид, что не заметила этого. Как Гретча узнала? Похвастался ли Азен перед ней своей победой? Не станет ли сама Тимбал посмешищем для других слуг? Её сердце упало, настроение окончательно испортилось. Она повела себя как последняя шлюха, дала соблазнить себя первому, кто поцеловал её и выказал ей немного симпатии. Вечером девушка ни с кем не разговаривала, а просто со злостью резала овощи и скребла большую сковороду, будто пытаясь выскрести Азена из своей памяти.
К вечеру она смирилась с мыслью, что ей просто воспользовались. Ни леди Ласент, ни Азен так и не появились. Тимбал сидела отдельно от остальных, перебирая ягоды для пирогов, и слушала Криссока, не глядя на него. Ночь казалась ей долгой, а количество ягод, что нужно была перебрать — бесконечным. Не подымая головы, она украдкой посмотрела на лорда Джаста, и не была удивлена, когда увидела, каким одиноким и обеспокоенным тот выглядел. Он тоже знал, что происходит. Криссок зычно пел о давно прошедших битвах и погибших в них воинах, но это были печальные песни о старых поражениях и напрасно погибших героях. Лорд Джаст с застывшим лицом смотрел будто бы сквозь менестреля невидящим взором.
Сегодня вечерние развлечения окончились рано. Лорд Джаст подозвал Криссок к себе и передал ему кошель, а затем извинился за то, что представление окончилось рано, и сказал:
