Наверное, Тимбал так и не уснула, но когда, наконец, пришел рассвет, она не сразу это осознала. Дождь стал слабее, но не перестал идти, а река все также бесновалась под ней. В сером свете наступившего дня девушка увидела, что её вместе с множеством веток, досок и одной мертвой овцой одной массой прибило к большему дереву, которое упало в реку. Девушка не стала звать на помощь, так не видела вокруг ничего, кроме поросших лесом берегов.
Рука, на которую опиралась Тимбал, онемела, а вторая так замерзла, что едва двигалась. Её ноги болтались и дергались в воде под ней. Прошло будто бы полжизни, прежде чем она, наконец, разработала свою онемевшую руку, а затем медленно заползла на кучу бурелома. Тут она и лежала некоторое время, пытаясь понять, где холоднее — здесь или в воде. Она разработала локти, попыталась почувствовать ноги или подвигать второй рукой. Когда же та, наконец, шевельнулась, девушка издала безмолвный крик, так больно ей было. Но все же она не забыла поблагодарить Эду за то, что вообще может ей двигать.
Но, возможно, её молитва доброй богине полей разозлила мрачного Эла. Девушка подняла голову, чтобы понять, как ей лучше добраться до берега, и увидела то, чего так боялась. Большой обломок моста для повозок, кажется, решил воссоединиться с остальной своей частью. Он величественно плыл среди общего беспорядка, медленно вращаясь и разбрызгивая вокруг себя фонтанчики белой воды. Обломок двигался прямо на Тимбал, и от него было не увернуться.
Девушка попыталась забраться наверх мусорной кучи, поскользнулась, упала между двумя обломками и на какое-то страшное мгновенье застряла там. Затем она увидела луч солнца и отчаянно потянулась к нему. Девушка подняла голову над водой, ухватилась рукой за ствол дерева и могла лишь наблюдать за тем, как на неё надвигался обломок моста.
— Будь ты проклят, Эл! — крикнула она безжалостным небесам. Этот бог забрал у неё все: отца, любимого, даже её драгоценные синие сапожки. Возможно, единственным актом его сострадания после всего этого было бы отнять у неё жизнь.
Гораздо позже она гадала, произнесла ли она свою последнюю мысль вслух, или же жестокий бог услышал её и без слов. Эл ни к кому не испытывал сострадания и никому его не даровал.
Сверхчеловеческим усилием девушка вытащила себя на обломок как раз тогда, когда в него ударился кусок моста. Тимбал лишь увидела, как тот, вращаясь, налетел на неё, а затем её мир взорвался вспышкой белого света.
Промокшая до нитки девушка очнулась на берегу реки. Её мокрые волосы облепили лицо, юбка была разодрана, одежда покрыта тиной. Она была босой, её руки были покрыты кровью. Ей потребовалось немного времени, чтобы понять, что из пореза на голове у неё все ещё идет кровь. Она не могла вспомнить, кто она и как здесь очутилась.
Взошло солнце, и его слабый свет согрел воздух. Девушка поднялась и куда-то захромала. Она пошла вниз по течению реки, пока не увидела мост. По мелкому лесному кустарнику она забралась на берег, а потом нашла дорогу. Шаткой походкой она пошла вдоль неё, пока её не подобрала женщина на повозке, запряженной ослом.
Позже девушка очнулась в комнате на постоялом дворе. Она сонно осмотрелась вокруг, подняла свои руки и заметила, что одно из её предплечий туго перебинтовано. Её голова также была перевязана, а волосы были острижены на одной стороне черепа. Девушка все ещё не помнила, кто она и как сюда попала. В её комнату вошла девушка и принесла ей на подносе простой завтрак.
— Ты — Тимбал, — сказала ей вошедшая девушка. — Когда-то ты работала здесь, но ушла несколько месяцев назад. Похоже, ты упала в реку. Или же во время бури тебя избили и оставили умирать. Но не волнуйся, здесь ты в безопасности, среди друзей. Какое-то время назад тебя пытался отыскать Королевский Патруль. Они нашли повозку и упряжь твоего отца, а также людей, которые его убили. Патрульные продали упряжь и повозку, когда не смогли тебя найти, но не беспокойся, вырученные за них деньги все ещё нетронуты и ждут тебя. Мы о тебе позаботимся.
Для девушки это уже было слишком. Несколько долгих дней ей потребовалось на то, чтобы принять свое прошлое, о котором ей рассказывали хозяин постоялого двора и его дочь. Ещё больше времени понадобилось на то, чтобы хотя бы начать ходить по комнате не шатаясь. Гиссель, милая девушка, что заботилась о ней, уверяла, что у Тимбал полно денег, чтобы расплатиться за уход, но девушка вскоре решила встать с постели и выполнять на постоялом дворе простую работу. Та казалась ей знакомой и приятной. Её посещали проблески её прошлой жизни, и она складывала их воедино как могла. Никто не мог сказать ей, куда она пошла после того, как оставила работу на постоялом дворе, или как попала оттуда обратно, поэтому в итоге она смирилась с тем, что потеряла год своей жизни. Деньги, вырученные от продажи имущества отца, позволили ей сделать небольшие сбережения, к которым она добавляла то, что зарабатывала на постоялом дворе.
