— Отлично, девочка. И я не желаю, чтобы на борт «Смоляного» в моё отсутствие кто бы то ни было поднимался. Родственники членов команды — это ладно. Рассказывайте им поменьше и велите держать услышанное при себе. Они поймут. Но никаких торговцев и никаких членов Совета. И я скажу Хеннесси, чтобы никаких шлюх. Если ему так уж неймется, пусть уходит с корабля, но чтобы с собой обратно никого не приводил. Сейчас не время. — Лефтрин почесал мокрую щеку. Его чешуя разрасталась и постоянно зудела. Проклятые драконы! Небось, это они виноваты. — Я разрешу остальным сходить на берег, но на борту постоянно должны находиться либо Сварг, либо Хеннесси. Беллин, я занесу твой список в мелочную лавку и велю все собрать и прислать на «Смоляной». Как только я выбью из Совета обещанную нам плату, я рассчитаюсь с торговцами и пришлю остаток денег сюда. Большой Эйдер пойдет навестить мать, как всегда. А ты останешься на борту и подождешь, пока я не выкрою время, чтобы отвести тебя в гости к твоим родителям.
— Да, сударь.
Остальные члены команды, закончившие все дела, сопряженные с прибытием, подошли к ним ближе. Они были усталыми и исхудавшими, промокшими до нитки и радостными. Он повысил голос, чтобы его услышали сквозь стук дождя по палубе «Смоляного».
— Я рассчитываю на то, что вы доверите мне заключить для нас самую выгодную сделку. Ничего не говорите насчет того, где мы были и что видели, пока я не закончу переговоры. Понятно?
Сварг провел лапищей по волосам, убирая слипшиеся пряди с лица.
— Все договорено, кэп. Ты нам уже говорил, и мы не забыли. Здесь не о чем тревожиться. Удачи.
— Выжми этих подонков досуха! — посоветовал Хеннесси, и на лице Большого Эйдера расплылась широкая улыбка согласия.
Остальные кивали головами. Лефтрин кивнул им в ответ: их уверенность в нем ощущалась одновременно как броня и тяжкая ноша. На этот раз от него зависит очень многое — не только получение оплаты за выполненное поручение. «Советы славятся своей скупостью», — подумал он, вернувшись к себе в каюту. Его ухмылка больше походила на оскал: раньше он неизменно выбивал из них все деньги, положенные по контракту, и на этот раз тоже своего добьется. Подписанный договор, в соответствии с которым они и его корабль отправились в плаванье вверх по реке, уже надежно спрятан в непроницаемый футляр. Лефтрин одобрительно взвесил его на ладони. Они исполнят свои обязательства. Им это не понравится, но он заставит их придерживаться собственных записанных слов, и они выплатят те деньги, которые не рассчитывали тратить.
Малта Хупрус сидела перед зеркалом, расчесывая гребнем сверкающие золотыми прядями волнистые волосы. После этого она свернула их в узел и начала закреплять шпильками. Пока её руки действовали почти автоматически, она рассматривала собственное отражение. Когда же эти изменения закончатся? С момента её появления в Дождевых чащобах её тело беспрерывно менялось. Сейчас золото её волос стало настоящим золотом, а не теми блестящими русыми волосами, которые некоторые люди называют золотыми. Ногти у неё на руках стали алыми. Розовая кожа на лице была покрыта такими же мелкими чешуйками, как брюшко у древесной ящерки — и стала такой же мягкой. Алая «корона» над её лбом сияла.
Её чешуя имела красную кромку. Белая кожа, которую Малта имела ребёнком, по-прежнему видна была сквозь почти прозрачные чешуйки её щек, а вот брови теперь оказались покрыты плотными рядами рубиновой чешуи. Она повернула голову, глядя, как свет скользит по её лицу, и вздохнула.
— У тебя все в порядке?
Рэйн пересек комнатку, которую арендовали, преодолев разделяющее их расстояние всего за два шага.
— Со мной все хорошо. Немного устала, и только.
Она прижала ладони к пояснице и надавила на позвоночник. Спина у неё ужасно ныла весь этот день. Тяжелый груз живота уже не удавалось облегчить, ни сидя, ни стоя. Вчерашний день, проведенный за столом переговоров с татуированными копателями, был сплошным мучением. Она вернулась в снятую ими комнатку, надеясь заснуть.
Несбыточная надежда! Лежать оказалось ещё неудобнее. Она уступила кровать Рэйну и дремала, обложившись подушками. Сейчас, прижимая руки к пояснице, она тихо застонала от боли, и Рэйн встревоженно нахмурился. Она заставила себя улыбнуться и посмотрела на него в зеркале.
— Со мной все хорошо, — повторила она, позволив себе задержать взгляд на супруге.
Его изменения были такими же разительными, как и её собственные. Его глаза светились теплым медным сиянием. Кожа под бронзовыми бликами чешуи была синей — такой же синей, как драконица Тинталья. Он улыбнулся ей сапфирово-синими губами. В его темных вьющихся волосах появились сине-стальные отблески. Её муж! Мужчина, который столь многим рискнул, чтобы отыскать её и сделать своей!
— Ты такой красивый! — проговорила она.
Комплимент легко слетел с её губ.
Глубокие глаза Рэйна заискрились.
