- Ты чего есть не идёшь? Простынет всё.
Грубить Матери он не посмел и хмуро ответил.
- Сейчас. Закончу и приду.
- И утром успеется, - спокойно ответила Большуха, - не дёрнут тебя завтра. Пошли.
Он выпрямился, бешено глядя на неё, не зная, как объяснить...
- У них свои дела, - спокойно сказала Большуха, - ты свою работу на сегодня справил, твоё время сейчас. А на них не смотри. У них своя жизнь. А у тебя своя.
Гаор перевёл дыхание и поклонился ей.
- Спасибо, Мать.
Он, как заново, оглядел гараж, решительно захлопнул крышку капота фургона и сдёрнул с гвоздя у двери свою куртку-ветровку.
- Иду, Мать.
В кухне, как всегда по вечерам, тепло, светло, уютно, пахнет едой. Все спокойно сидят за столом, отдыхают.
- Давай по-быстрому, паря, - озабоченно сказала ему Красава, раскладывая по мискам кашу.
Они что, его ждали, не начинали без него? Гаор почувствовал, как у него даже щёки загорелись от стыда. Это получается, что из-за его психов остальным ужин задержали. Стыдобища!
- Да, я сейчас.
Он пробежал в свою повалушу, повесил куртку и каскетку, скинул сапоги и портянки, достал из тумбочки и натянул чуньки и так же бегом вернулся в кухню. Его в самом деле ждали. Он наскоро вымыл руки и сел за стол.
Как всегда, первые ложки в сосредоточенном молчании. Потом неспешный спокойный разговор о всяких новостях, и что тут было без него, и что он в рейсе видел и узнал. Гаор уже совсем успокоился, приняв правоту Большухи. У тех своя жизнь, а у него своя. Он работает, работу свою выполнил, и нечего о господах думать, отдых себе портить. И когда после ужина, как всегда, убрали со стола, женщины сели с рукодельем, мужчины с куревом, а он и Лутошка с тетрадями, - всё уже было хорошо и спокойно. Тем более что Лутошка без него все-таки что-то делал: и задачи решил, и в прописях нужные строчки написал, и даже газету читал, так что военная сводка о победоносных боях и доблестной армии звучала вполне приемлемо. Всего пять ошибок. Гаор под общий смех отщёлкал Лутошке в лоб пять шелобанов - по одному за ошибку - и стал писать новое задание.
- Рыжий, - спросил Лутошка, глядя, как он выписывает столбики цифр, - а тама, ну, на войне, в сам-деле так страшно? Я вон читаю...
Коротко рассмеялся аггр, усмехнулся и Гаор.
- Ещё страшнее. Что написано здесь, это так... слова одни. А на самом деле...
Он поднял голову, встретился глазами с аггром, и они улыбнулись друг другу, понимая всё несказанное.
- Так рассказал бы, - предложил вдруг Тумак, - как оно там на самом деле было.
- Про что? - ответил вопросом Гаор. - Вот эти решай теперь. Про Чёрное Ущелье, что ли? Оттуда мало кто живым вышел. Или как в Алзоне мы в окопах сырых гнили?
- Ноги ты тама застудил? - спросила Красава.
- Ну да, - кивнул Гаор, закуривая. - Я ещё легко отделался, кто почки застудил, тем совсем хреново. А с больными почками я бы сортировку не прошёл, сразу бы четвёртую категорию огрёб.
- Это на утилизацию которая? - удивился Сивко. - Ты ж молодой.
- Так не по возрасту, а здоровью, чуня, - возразил Сизарь, - я вот тоже помню. В посёлке, ну, когда ещё мальцом был, так управляющий мужика одного отметелил, почки ему отбил. Ну и всё, увезли того в "сером коршуне".
Лутошка оторвался от тетради, глядя на мужиков изумлённо-испуганными глазами.
- Ты решай давай, - вернул его к арифметике Гаор. - А то я ввалю.
- Да ну вас, - с досадой сказала Цветна, - нашли, о чём говорить. Чего-то девок-то как долго нет?
- Малого устраивают, - ответила Нянька и прислушалась. - Вона, идут уже.
Из внутреннего коридора вошли Белёна, Милуша и Куконя. Их сразу усадили за стол, стали кормить и расспрашивать про Малого.
- Бойкий такой, - рассказывала Куконя, быстро хлебая кашу с молоком. - А звать Гирром. Хозяйку сразу мамой называть стал. Хозяин довольный, аж до... ну, не знаю как.
- Ну и в удачу им, - вынесла свой обычный вердикт Нянька. - Как ты на четверых-то теперь? Управишься?
- Белёну в помощь поставили, - сказала Милуша. - Ну и я тут же. Да и мальчиками хозяин с хозяйкой сами занимаются.
- Ну да, - кивнула Белёна, - сыны ведь. Вот и любит он дочек, а сыны важнее ему. Рыжий, а у них у всех так?
Гаор дописал новую строчку прописей для Лутошки и закурил.
- У кого как, - ответил он спокойно. - Я вот, к примеру... дочек своего отца, - не сразу нашёл он определение, потому что сёстрами они ему не были, - не видел даже.
- Как это так? - удивились все.
- А просто. Их в год в другую семью отдавали. Ну, сговаривали замуж и сразу в ту семью, чтоб там росли.
- Матери-владычицы! - ахнула Красава. - Да рази ж бывает такое?!
- Ты, Рыжий, ври, - поддержала её Басёна, - да не завирайся. Ну, тебя он продал, так ты уж про него такое...
Гаор спокойно пыхнул дымом.
- А он такой и есть. А у друга моего все, и законные, и бастарды, и сыночки, и дочки, все вместе росли. Я же говорю, у всех по-разному. Кто человек, а кто и сволочь.
- Ну, рази что так, - нехотя согласились с ним.
- А... много их, ну, сестёр твоих было? - робко спросила Балуша.
Гаор пожал плечами.