За последний два года он сильно вытянулся, но не раздался, оставаясь тонким, одновременно гибким и угловатым, и всё больше напоминал Кервину смутно сохранившийся в памяти силуэт его матери, бабушки Линка, порывистой импульсивной женщины, которую он так и не увидел старой. Она вдруг исчезла, умерев, как ему сказали, родив мёртвого мальчика, а вскоре умер и отец. Но так было у многих, полные многоколенные семьи у чистокровных дуггуров большая редкость. Болезни, смерти родами... Да, недаром так много последнее время говорят об угрозе вырождения, вернее, об этом вдруг разрешили говорить, а знают об этом очень давно. Знали и молчали. Как о многом. О том же рабстве. Но здесь, спасибо Гаору, кажется, стена пробита...
Кервин ещё о чём-то думал, зачем-то правил свою очередную статью, говорил с Мийрой о всяких житейских мелочах, а заодно, как кстати, что они так и не оформили отношений, и Мийра осталась только матерью его дочки-бастарда и экономкой, ведущей его хозяйство. Это поможет ей уцелеть, потому что, опять же в силу традиций и законов, отвечают члены семьи, но не наёмная прислуга.
Обычное утро обычного дня. Собрать Лоунгайра и Ламину в школу, позавтракать, из окна уже видна дежурящая последний месяц у их дома машина. Всё как обычно.
- Линк, ты сегодня поздно?
- Да, маленький междусобойчик.
- С девушками? - лукаво улыбается Ламина.
- Не твое дело, - легонько дергает её за косичку Линк. - Ты краски положила?
- Да ну тебя, я ещё с вечера собрала, это Лоун растеряша, опять костюм забыл.
Отыскать спортивный костюм Лоунгайра и засунуть в его сумку.
- Всё, мы пошли.
- Да, счастливо.
- Удачи, отец.
- Учитесь как следует.
Втроём они скатываются по лестнице, выбегают под пасмурное, затянутое не тучами, а сплошной серой пеленой небо. Сейчас он отведёт Ламину в её школу для девочек, оттуда Лоунгайра в его гимназию с неизменным "мужским" разговором по дороге, и уже оттуда бегом, чтобы успеть на первую лекцию, в свой "политех"... Что заставило Линка уже почти у поворота оглянуться? Ведь он никогда не оглядывался. А оглянувшись, действовать с неожиданной для него самого быстротой и ловкостью.
Затолкав Ламину и Лоунгайра в удачно оказавшийся рядом подъезд, он влетел за ними туда, захлопнул дверь и через пыльное давно не мытое верхнее стекло смотрел, как у их дома, в двух шагах от подъезда, останавливается квадратная, похожая на кубик на колёсах, машина, открывается дверца, перегораживая путь вышедшему из подъезда отцу, из машины выходит мужчина в сером костюме, что-то говорит отцу, и... и отец садится в эту машину, которая, срываясь с места, стремительно уезжает, и почти одновременно в другую сторону уезжает та, дежурившая у их дома. Всё...
Линк сглотнул вставший у горла колючий комок и посмотрел на испуганно глядящих на него малышей.
- Так, оставайтесь здесь, никуда не выходите и ждите меня.
Они кивнули, и он выскочил на улицу и побежал домой.
Бегом взлетел на свой этаж, рванул дверь и влетел в квартиру.
- Ты... ты видела...? Отец...
Мийра приложила палец к губам и протянула ему свёрток.
- Ты забыл бутерброды для Лоуна, - негромко, но очень чётко сказала она.
Линк оторопело взял свёрток. Но... но это не бутерброды, это документы, подготовленный отцом пакет. Значит... значит, она всё видела, и...
- Я рассчитываю на тебя, Линк. Но надо спешить, вы можете опоздать.
- Да, я понял. А ты...?
- Обо мне не беспокойтесь. Я знаю, что делать. Иди, иди, опоздаешь.
- Да, - Линк торопливо засунул свёрток в свою сумку и бросился к выходу, но от двери обернулся и посмотрел на неё, стоявшую посреди кухни с бессильно упавшими вдоль тела руками. - До свиданья, мама.
- Удачи тебе, сынок, - почти беззвучно сказала ему вслед Мийра.
Слава Огню, улица пуста, с малышами ничего не случилось. Линк выдернул их из подъезда и повёл быстрым шагом. Только не бежать, бегущий привлекает внимание.
- Линк, а куда мы идём?
- Линк, в школу туда.
Линк остановился, огляделся по сторонам. Прохожие, бегущие по своим делам, дети с ранцами и сумками... Ага, вон садик подходящий. Он завёл малышей туда, усадил на скамейку и сел между ними.
- Слушайте. Мы сейчас пойдём на вокзал и поедем к дедушке и бабушке. Помните, ездили к ним летом?
- Ага, - радостно кивнула Ламина. - Прямо сейчас?
- А школа? - спросил Лоунгайр. - Папа рассердится, что мы школу прогуливаем.
- Нет, не рассердится, - Линк заставил себя улыбнуться. - Он сам мне вчера вечером сказал, вы спали уже, чтобы я вас туда увёз.
Малыши внимательно смотрели на него, и Ламина уже не улыбалась.
- Линк, - тихо спросил Лоунгайр, - это... оно? Да?
- Да, - кивнул Линк. - Оно самое и есть. Ты молодец, Лоун. Сейчас идём на вокзал, покупаем билеты и едем. Ни о чём меня не спрашивайте, ни с кем не разговаривайте. Поняли?
- Да, - серьёзно кивнул Лоунгайр.
- А... а мама? - вздрагивающим от сдерживаемых слёз голосом спросила Ламина.
- Она потом приедет, - очень убеждённо, сам на мгновение поверив в это, ответил Линк и встал. - Сидите здесь, я позвоню и приду.