В комнате было тихо. Только потрескивал огонь в камине - дорогая модель со звуковой имитацией, да очень тихо, но отчётливо, не смазывая звук, играла музыка в угловом тоже дорогом музыкальном центре, ему уже случалось такой проверять. Значит, это квартира, чья? Кто-то живет или так, "гнёздышко"? Это, похоже, их гость и его предлагают... как угощение, в дополнение к коньяку? Ну...
- Образование?
Гаор вздрогнул, не сразу сообразив, что спрашивают его и спрашивает незнакомец.
- Общевойсковое училище, солдатское отделение, полный курс, - и вовремя спохватился, - господин.
Не так одобрительный, как констатирующий кивок.
- Год выпуска?
- Пятьсот пятьдесят девятый, господин.
- Кем выпущен?
- Аттестованный рядовой, господин.
- Кем демобилизован?
- Старший сержант, господин.
На хрена это им? Сторрам решил похвастаться, какие у него рабы? Или... что это торги, Гаор старался не думать, сразу задавив мелькнувшую мысль.
- Встань сюда.
Гаор перешёл на указанное место и оказался практически в центре гостиной, освещённый и верхней люстрой, и угловым торшером, и пламенем камина.
- Раздевайся.
Гаор снял, привычно сложил и положил на пол - больше-то некуда - рубашку, расстегнул и снял, сложил поверх рубашки брюки и выпрямился. Если они думают, что он сейчас прикроется и тем подставит себя под оплеуху, то хрен вам, на такое новика можно купить, а он не первый раз на... чёрт, неужели всё-таки сортировка, нет, не хочу, нет...
Трое мужчин спокойно поверх рюмок с коньяком рассматривали стоявшего перед ними обнажённого человека. Тихая приятная музыка, трепещущее пламя в камине, неслышно текущее время.
- Смирно.
Негромкий голос словно хлестнул Гаора, заставив подтянуться и напрячь мышцы.
Легко оттолкнувшись от кресла и не выпуская рюмки, Ридург Коррант встал и подошёл к застывшему в уставной стойке рабу. Обошёл вокруг.
Как в музее - мелькнула у Гаора идиотская в этот момент мысль, но он и в самом деле вспомнил, что сам так же бродил вокруг древних статуй.
- Осколочные, пулевые, - пробормотали из-за спины с непонятной интонацией, и вдруг опять резкие, как выстрел, команды. - Руки вперёд! Наклонись! Ноги расставь!
"Столик"?! Зачем?! За что?!
Чужая рука проводит по его спине костяшками пальцев, слева от позвоночника, справа, так же проходится по ягодицам...
Это... Всё-таки это?! Нет, надо бить сейчас, сразу...
- Смирно!
Строевая команда разворачивает его в стойку, прижимая уже сжатые в кулаки руки по швам.
Гаор перевёл дыхание и с ужасом увидел улыбку Гархема. Тот явно наслаждался зрелищем. Так... так... нет, выдержу, не дам тебе этой радости. Сцепив зубы, Гаор изо всех сил сохранял по-армейски неподвижное лицо.
Незнакомец снова обходит его кругом и, улыбаясь, подмигивает Сторраму. И тот, тоже улыбаясь, говорит.
- Да, и даже не слишком волосатый.
Чёрт, он же уже слышал это, тогда, там на аукционе. Так всё-таки торги?
- На потомство проверяли? - деловито спрашивает незнакомец.
Сторрам покачал головой.
- Я не занимаюсь разведением.
- Почему? Вам не нужен лишний доход? Детёныши дают неплохую прибыль.
Голос Сторрама серьёзен.
- Если чем-то заниматься, то серьёзно. Соответствующий контингент, контроль размножения. Я занимался животноводством, у меня и сейчас небольшая конюшня, нет, капитан, породистое разведение требует больших вложений, им надо заниматься серьёзно, а пускать процесс на самотёк...
- Но вы, надеюсь, его не кастрировали?
- Разве не видно? - подчеркнуто удивляется Сторрам и хохочет.
Капитан подходит вплотную уже спереди, смотрит прямо в глаза.
- Если в аттестации сержанта написано "умён", не верь глазам своим, а?
Ответа явно не требуется, его попросту грубо и цинично лапают, ощупывая половые органы. Гаор непроизвольно зажмурился, чтобы ничего не видеть, не сорваться, потому что нападение на хозяина, а, сорвавшись, он уже разбирать не будет - это смерть и всем остальным, не децима, а каждого, нет, он не поддастся...
- И к тому же выдержанный, - с этими словами его отпускают и оставляют стоять одного.
Гаор медленно открыл глаза. И увидел беззвучно смеющегося Гархема. Зрелище было мерзким.
- Он у нас влюбчивый, - наконец, вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Гархем и отхлебнул из своей рюмки, - влюбился, понимаете, в рабыню-малолетку и безумствовал в лучших романтических традициях.
- Ну-ка, ну-ка, - усаживается в свое кресло капитан, - впервые слышу, чтобы раб безумствовал из-за женщины, да ещё в романтических традициях.
Смеясь и прихлёбывая коньяк, Гархем стал рассказывать.
- То на Новый год он её катал на перилах, по наружной лестнице.
- Там же восемь этажей! - изумился капитан.
- Шесть, - поправил его Сторрам и уточнил, - но высоких.
Капитан покачал головой.
- Действительно... безумство.
- Это ещё что! Вы ведь знаете, рабыни всегда себя чем-нибудь обвешивают. Особенно волосы, повязывают яркие тряпочки.
- Да, я с этим сталкивался.
