Снова то ли коридоры, то ли длинные комнаты с множеством дверей - интересно, а почему все комнаты без окон? Чтоб не попытались сигануть, или чтоб снаружи никто не увидел, что здесь творится? И номерки им не привязали, хотя... почему он решил, что каким был тот аукцион, такими будут и все остальные? И... а чёрт, а ведь на сортировке он в этот раз не услышал про аукцион. Так что? На него есть заявка? Тоже слышал, ещё тогда, от Седого, ох, если это всё-таки тот капитан, то... то кранты, полный амбец без вариантов.
Очередная комната, заполненная сидящими вдоль стен голыми рабами.
У некоторых на ошейниках болтаются номерки. Похоже... да, в этой, или в такой же он тогда сидел после аукциона и ждал, пока купивший его Сторрам оформит бумаги и оплатит его одежду. Гаор нашёл свободное место у стены и сел на пол, скрестив ноги и подобрав под себя ступни: хоть ноги и не болят, но лучше их погреть. Знакомых - он быстро огляделся - не было. Даже тех, с кем он вышел из камеры. Куда-то они делись по дороге. Что ж, будем ждать. Интересно, сколько за него заплатили? Или заплатят, если это все-таки предпродажная... ожидалка - нашёл он слово.
- Триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три!
Гаор вздрогнул и вскочил на ноги.
- Я!
- Ты, ты, волосатик, - хмыкнул надзиратель у двери. - Пошёл!
Заложив на всякий случай руки за спину, Гаор вышел в указанную дверь.
Ожидалка была всё-таки предпродажной. Стеллаж с одеждой, прилавок поперёк комнаты, у стеллажа раб в оранжевом с зелёным комбинезоне, у прилавка лейтенант с зелёными петлицами, а за прилавком улыбающийся... его новый хозяин? Тот самый капитан?! Вот теперь, в самом деле - всё.
- Тот самый? Будете проверять номер? Дополнительный осмотр? - скучающе равнодушно спрашивает лейтенант. - Пожалуйста, как хотите. Полный комплект, номер два, - быстро окинул его взглядом, - размер три.
К ногам Гаора падают трусы, майка, штаны, рубашка, портянки, резиновые сапоги, тонкая оранжевая куртка-ветровка, каскетка без кокарды. Гаор одевался быстро, опустив глаза, чтобы не видеть ухмылки отныне полновластного хозяина его жизни и смерти.
- Получите и распишитесь.
Капитан, по-прежнему улыбаясь, расписался в положенных местах.
Лейтенант открыл перед Гаором прилавок и выпустил к хозяину.
- Иди за мной.
Всё как тогда, и... и всё... Он брёл за капитаном, заложив руки за спину и опустив голову, а в голове крутилось одно слово: всё, всё, всё... не было сил ни ругаться, ни о чем-то думать, даже страха не было, и всё ближе подступала серая непроницаемо плотная пустота.
Светило солнце, между машинами на стоянке перед Рабским Ведомством суетились воробьи и прохаживались голуби, бегали мальчишки-разносчики, визгливо предлагавшие свой товар, - ничего этого Гаор не видел и не слышал, отгороженный от мира серым коконом пустоты.
Ридург Коррант остановился у своего фургончика и оглянулся на покупку. Рыжий раб стоял перед ним, заложив руки за спину, с бледным, даже каким-то землисто-серым лицом и совершенно пустыми мёртвыми глазами. Однако... чтобы за трое суток в отстойнике довести до такого... чёрт, если у парня съехала крыша, а он вовремя не заметил и расписался в получении и отсутствии претензий... вот влетел! Но... ладно, может, и отойдёт по дороге. Коррант открыл заднюю дверцу.
- Залезай.
Гаор молча полез в кузов. За ним захлопнули дверцу, и он остался в полумраке. Осторожно огляделся. Уфф, кажется, один. Кузов почти пустой, у левой стены несколько ящиков, закреплённых настенными ремнями, вдоль правой мешки, а посередине... как раз ему лечь и вытянуться. А свет откуда? Передняя стенка сверху до половины матерчатая, и ткань просвечивает. Уже легче. Не в полной темноте, не "ящик" все-таки. Заурчал впереди мотор, фургончик сильно дёрнуло, и Гаор, чтобы не упасть, сел на пол. Всё, поехали, вернее - он заставил себя усмехнуться, отодвигая серую пустоту, - повезли.
Ридург Коррант прислушался. Сзади было тихо. Ладно, отъехать подальше и где-нибудь на полянке выпустить раба размяться и для необходимых при покупке процедур. Вообще-то это надо было сделать прямо там, на стоянке, но парень был прямо-таки невменяемым. Ну, так смазать по морде и дать чего-то пожевать никогда не поздно, а если возникнут инциденты и парня придётся сразу ломать, лучше, чтобы без свидетелей. Ломать-то можно по-разному, иногда - Коррант усмехнулся - иногда лучше без битья. Прозвище можно оставить: просто, понятно и соответствует. К тому же больше рыжих у него в хозяйстве нет. Вообще рыжие - редкость, недаром и у Сторрама так прозывался.
