Длинное приземистое здание, слева навес над длинным столом со скамьями, справа место для курения: скамьи вокруг врытой в песок железной бочки с водой, дальше, похоже, отхожее место, но главное - ни одного надзирателя не видно, только мужчины и парни, лохматые, бородатые, щетинистые, и все в ошейниках. Гаор невольно радостно улыбнулся и поздоровался.
- Мир дому и всем в доме!
- И тебе мир! - разноголосо и вполне дружелюбно ответили ему.
Его сразу окружили, и посыпались вопросы: кто таков, откуда, с кем приехал, водила или самого куда везут...
- А ну отзыньте! - скомандовала высокая женщина в мужской одежде, разгоняя толпу, - ему поесть, небось, надоть, а вы лезете!
- Точно, мать, - ответил ей Гаор, - жрать хочу, аж на ногах не стою.
- Садись. Карточка есть? - спросила женщина, указывая ему место за столом.
- Какая карточка? - спросил Гаор.
- С хозяином, что ли ча, приехал?
- Да.
- Ну, тогда мы тебе квиток выпишем, - непонятно пообещала женщина, - сейчас поешь. Хлеб сам бери.
На столе стояла большая глубокая миска, наполненная толстыми ломтями хлеба, а в другой, поменьше, навалом лежали ложки. Гаор взял ложку и хлеб, девчонка лет тринадцати, не больше, принесла и поставила перед ним миску с густым наваристым супом, в нем даже кусок мяса плавал.
- Будем жить, паря! - весело сказал ему сидящий напротив мужчина с короткой густой светло-русой бородой, с азартной старательностью выскребавший кашу из миски.
- Живём, брат! - ответил Гаор.
Он впервые услышал такое пожелание и ответил по наитию, но правильно. Во всяком случае, остальные за столом поддержали его улыбками и невнятным из-за набитых ртов, но явно доброжелательным бормотаньем.
К концу миски Гаор понял, что единого обеда нет, как сел за стол, так тебе миску и поставили, а из общего разговора стало ясно, что здесь и приезжие, и местные, ну кто в заведении работает. Заведение круглосуточное, работают посменно, так и едим, и спим, когда кого отпустят. Бабам, конечно, морока, считай, день да ночь стряпают, ночью, конечно, полегче, но дежурные завсегда есть, когда ни приедь, тебя и накормят, и спать, если тебе не сразу в рейс, уложат, и все прочие удовольствия. Ну, это когда без хозяина, когда один едешь, тогда да, а так-то... только понимашь рассупонишься, так кличут, хоть без штанов выскакивай.
- Эй, паря, как тебя?
- Рыжий, - ответил Гаор, принимаясь за кашу, которую поставила перед ним та же девчонка, забрав миску из-под супа.
- Ты чей будешь?
- А хрен его знает, мне он не назвался. Слышал, капитаном называли.
- Коррант, - сказал усаживавшийся наискосок от него молодой парень в промасленном комбинезоне. - Мать, меня только на кашу отпустили, Коррантом твоего звать, он к нам хоть раз в месяц да заедет, - парень ловко говорил и ел одновременно, напомнив Гаору Плешака. - Я ему и заправлял, и мыл, когда, да с недели две назад, это он, значитца, за тобой и ехал.
Гаор, конечно, засомневался, что в Аргат из Дамхара ездили специально за ним, но спорить не стал.
- Так-то он ничего, чаевые завсегда дает, но если оплошаешь в чём, жаловаться не бежит, сам влепляет.
- Так на новогодье он тебе приварил? - засмеялись за столом. - На полморды фингал светился.
Большинство знало друг друга, болтали, вспоминая какие-то известные всем события. Гаора как новенького расспрашивали кто, да откуда, да у кого раньше работал. О Сторраме не слышали, но что такое торговый комплекс, знали. Что Гаор обращённый, тоже, к его радостному удивлению, не вызвало особой реакции, спросили только: давно ли, и услышав, что третий год пошёл, кивнули. Даже причиной не поинтересовались.
После каши ему дали кружку горячего чая или чего-то ещё - такие мелочи Гаора не интересовали - во всяком случае, жидкость была горячей и сладкой, и хлеба несчитано. И Гаор встал из-за стола сытым и даже немного опьяневшим.
- Айда, паря, покурим, - предложил ему парень в комбинезоне.
- Мотри, Тягун, - покачала головой Мать. - Сказал, на кашу отпустили, а сам-то... Вот ввалят тебе по полной, опять на животе месяц спать будешь.
- А пошли они, Мать... - отругнулся парень, - ты ж за столом курить не дашь.
- И не дам, - строго сказала Мать.
- Ну вот, а не покуривши, я это... неэффективно-дефективный, - и парень заржал.
Засмеялся и Гаор, усаживаясь на скамейку у бочки с водой и доставая сигареты.
Девчонка, уже другая, постарше прислуживавшей за столом, принесла Тягуну сигарету.
- Тягун, затянуться дай, - попросила она, стреляя на Гаора хитрыми тёмно-карими глазами.
- У меня просишь, а глазки ему строишь! - притворно рассердился Тягун, прикуривая от сигареты Гаора, - а ну вали, Лиска, пока я добрый и не врезал!
Лиска пренебрежительно фыркнула и убежала под общий смех.
- Лиска это лиса? - уточнил Гаор.
- Ну да, - Тягун глубоко с наслаждением затянулся. - Ишь хитрюга, приспособилась. Под одним лежит, а сама уж на другого смотрит.
