И снова летит под колёса серый, влажный от росы и рассеявшегося тумана бетон, солнце уже поднялось выше кабины и не слепит глаза.
- Так чего ты ночью не спал? - вдруг спросил Ридург.
Гаор не ответил, глядя перед собой на дорогу. Ридург покосился на его сразу отвердевшее и ставшее отчуждённым лицо и усмехнулся.
- И часто тебя Гархем по ночам дёргал?
- Что?! - от изумления Гаор не только забыл о положенном обращении, но и непроизвольно обернувшись, дёрнул машину вбок.
- То самое, - засмеялся довольный произведённым эффектом Ридург.
Гаор медленно помотал головой.
- Нет, хозяин, ни разу.
- Тогда чего психовал? Обычно, кто под ним побывал, - Ридург снова усмехнулся, - долго не в себе бывают. Если, конечно, живы остаются.
Что Гархем сволочь, Гаор знал давно, но чтоб настолько... его даже передёрнуло мгновенным ознобом.
- Ну, так чего молчишь?
- Боялся, хозяин, - неохотно ответил Гаор.
- Чего? - искренне удивился Ридург и, тут же сообразив, начал хохотать.
Смеялся он долго и с таким удовольствием, что невольно улыбнулся и Гаор. К тому же ночные страхи сейчас и ему казались пустыми.
- Ну, уморил, - Ридург вытер выступившие на глазах слёзы, достал сигареты и закурил. - Ах ты, задница непорочная, сколько лет в армии?
- Вместе с училищем семнадцать, хозяин, - ответил Гаор.
- И ещё девственник? Так такого ж не бывает, я эту систему знаю. Вот дурак, нужна мне твоя поротая задница, мне баб вот так, - Ридург даже чиркнул себя ребром ладони по горлу, - хватает. Нашёл из-за чего психовать. А, - лицо Ридурга стало серьёзным, - а если бы и так, то что б ты сделал? - посмотрел на мгновенно оцепеневшее лицо раба и кивнул, - понятно. А за такие мысли тебе самое малое двадцать пять "горячих" положено. Понял?
- Да, хозяин, - глухо ответил Гаор.
- По приезде и получишь, - закрыл тему Ридург.
Гаор вёл машину, внимательно оглядывая дорогу, запоминая названия на мелькавших указателях и изредка сверяясь с лежавшей на колене картой. Перспектива порки, конечно, не радовала, но, во-первых, это ещё когда будет, во-вторых, если это окончательно снимет проблему, то он согласен, в-третьих, новокупленного раба всегда в первые дни бьют больше обычного, чтобы потом уже не трепыхался, и не за это, так за другое его бы всё равно для начала выпороли. А раз нрав у его хозяина, как его уже дважды предупреждали, крутой, то чего ещё ожидать? Переживём, не страшно.
Проехали мимо украшенного в честь праздника съезда в храм. Ридург машинально, явно думая о своём, пробормотал молитву, а Гаор даже головы в сторону храма не повернул. Он свою молитву уже вознёс, её приняли, а до храмов он и раньше охотником не был, ходил только по приказу и строем.
Маленькие и странные после Аргата города, где дома не впритык, а каждый по отдельности, за забором, как скажи, здесь только родовые замки, но уж очень маленькие. Рощи, луга, по которым бродят коровы и овцы. Небольшие частые реки с узкими, на одну машину, мостами. Убегающие вбок не шоссе, а дороги без покрытия, и поля, поля, поля...
Ридург с таким искренним удовольствием смотрел на раскрывающийся впереди и по бокам пейзаж, что Гаор понял: это Родина. И снова ворохнулась мысль, а его Родина где? По Аргату он никогда не тосковал, места, где воевал... ну так это тем более, те места он помнит хорошо, но... специфически, и вернуться туда не хочет. В Чёрное Ущелье он что ли поедет? Туристом? Или на Валсу? Которую помнит чёрно-красной от дыма и крови, и когда по ней медленно и неотвратимо плыло пятно горящей нефти, а впереди деревянный наплавной мост с машинами, где и раненые, и снаряды, и горючее, и прыгать в воду бесполезно, потому что пятно во всю ширину, и тяжёлое молчание видящих свою приближающуюся смерть людей, и из машины с госпитальной эмблемой одинокий голос.
- Братья, добейте, братья...
Он тогда закричал, пинками пошвырял тех, до кого смог дотянуться, в воду, прыгнул сам и поплыл наискосок навстречу огню, поднырнул под него и плыл под водой, прорываясь против тащившего его вниз течения, насколько хватило дыхания, а над головой было темно от затянувшей поверхность нефти, и всплыть в темноту - это сгореть, а не всплыть - это задохнуться и утонуть. Он выплыл, за ним на берег выползли, потому что встать не могли, ещё семеро, они лежали в чёрной страшной грязи, жадно дышали, а там ниже по течению клубился чёрный липкий дым от горящих заживо людей. Их спасло то, что пущенная агграми нефть развернулась от берега до берега, но узкой полосой, а верхнее течение было быстрее нижнего, и на противоходе они выиграли те мгновения, на которые могло и не хватить дыхания.
Гаор тряхнул головой, отгоняя воспоминания. А ведь получается, что уже тогда Мать-Вода спасала его. Интересно, почему?
