- Ты мотри, наголодался как, - удивилась сидевшая напротив женщина, - ты откуда ж будешь?
- Из Аргата, - ответил с полным ртом Гаор.
- Никак голодом тебя там морили, - засмеялись за столом.
- Да не спеши, паря, не отымут.
- А чо, голодно тама?
- А зовёшься как?
Гаор с сожалением оглядел опустевшую миску и ответил.
- Рыжий.
- А, ну ясно.
- Большуха, ты ему ещё подложи, - распорядилась Нянька. - А материно имя какое?
"Началось", - с тоской подумал Гаор, понимая, что сейчас неизбежно возникнет его обращение и вопрос: за что? Но отвечать надо, и отвечать правду, потому что соврать он не сумеет, и всё равно правда выплывет.
- Я не помню матери, - ответил он, принимая заново наполненную миску.
- Чего так?
- Матерь родную забыл?!
- Как так?
- Меня в пять лет у неё забрали, - ответил Гаор, уже спокойнее принимаясь за еду, - и помнить запретили.
За столом перегнулись.
- Галчонок никак?
- Так ты ж вона, рыжий.
- Кто ты, парень?
Гаор вздохнул, приканчивая кашу и вытряхивая в рот последние капли молока. Его ответа ждали, и он решил ответить так, чтобы уж больше его не спрашивали об этом.
- Я бастард, - начал он.
Ему ответили молчаливыми понимающими кивками - здешние явно знали, что это такое, но столь же явно ждали продолжения.
- Отец меня в пять лет забрал у матери, больше я её не видел и ничего не знаю о ней, помнить мне ее запретили, отбили мне память о ней. А потом... отцу были нужны деньги, - вдруг пришли эти жёсткие, правильные в своей неприкрытой циничной сути слова, - и отец продал меня в рабство. Вот и всё.
За столом воцарилось молчание, будто его не поняли, не могли, не хотели понять.
- Мать-владычица, - прошептал кто-то.
- И давно? - сурово спросила Нянька.
- Да... с прошлого ноября третий год пошёл, - устало ответил Гаор.
- Лоб покажи, - потребовала Нянька.
Гаор поднял ладонью волосы, открывая лоб с синей звездой клейма.
- Как же так? - потрясённо покачала головой одна из женщин, - чтоб сына своего...
- Из-за денег и сына, - недоумевающе сказал кто-то из мужчин.
- Эй, паря, а деньги-то зачем были нужны, чтоб такое сотворить? - спросил ещё кто-то.
Гаор зло усмехнулся.
- Законный сын, наследник, играл в карты, проиграл много, вот меня и продали, чтоб я долг его оплачивал.
- А оплатишь когда? Освободят? - спросил молодой тощий парень, совсем мальчишка по виду.
Гаор, не сдержавшись, выругался с настоящей злобой.
- Как же! Поставят кружок, и буду считаться обращённым. Ошейник не снимается!
- Это мы знаем, - спокойно сказала Большуха.
И её тон заставил Гаора проглотить уже готовую сорваться с языка ещё более крепкую ругань.
- Ну, Рыжий, так Рыжий, - сказала Нянька, внимательно глядя на него. - Не самое плохое имечко.
- Ну да, - согласились с ней, - господа, быват, и вовсе непотребно прозовут.
- Наш-то ничего, разрешает по-материному зваться.
- Ничо, паря, проживёшь.
- А куда ж я денусь, - улыбнулся, успокаиваясь, Гаор.
- А работал кем?
- Шофёром.
- Это водила, что ль?
- Да, - кивнул Гаор.
- А раньше? Ну, до того?
- Раньше? - переспросил Гаор, - раньше я в армии был, воевал.
Молча сидевший на дальнем конце стола мужчина шевельнулся, и Гаор невольно посмотрел на него. Тёмное узкое, как сдавленное с боков, лицо, чёрные длинные волосы заплетены в две тонкие косы, спадающие с висков вдоль лица и делающие его ещё уже, высокие выступающие углами скулы, опущенные к переносице и вздёрнутые к вискам брови. На смуглой шее почти сливающийся с ней по цвету ошейник с блестящей заклёпкой, на лбу над переносицей синий, перечёркнутый диагональным крестом квадрат. Раб, раз ошейник и клеймо, но... Аггр?! Откуда?
У Гаора непроизвольно сжались кулаки, и напряглось как перед прыжком тело. Их глаза встретились, и мужчина спросил с характерным гортанным акцентом.
- Ты... воевать?
- Да, - ещё сдерживаясь, ответил Гаор.
- Ты... фронт?
- Да! А ты...?
Аггр кивнул.
- Я воевать. Я плен, - улыбнулся, оскалив белые зубы, и встал, - ты воевать, ты раб. Я рад.
Гаор рванулся из-за стола навстречу ему. Но драки не получилось. Аггр обошёл его как неживую преграду, склонил голову, благодаря матерей, и вышел, мягко, без стука прикрыв за собой дверь. Помедлив с мгновение, Гаор сел, понимая, что глупо стоять посреди кухни, когда противник ушёл.
- Кто это? - заставил он себя спросить внешне спокойным тоном.
- Джадд это, - стали объяснять ему,
- Хозяин его откуда-то привёз.
- Так-то он тихий.
- И понимает почти всё, говорит вот только...
- Да он молчком всё.
- А задевать его не след, шалеет он в драке.
- Я ему пошалею, - буркнул Гаор, - а работает кем?
- Да как все мы.
- Так-то он шорничает там...
- Обувку всем чинит...
- Ну и...
Рассказчики замялись, и за всех ответила девчонка, не Трёпка, а другая, поменьше, с белыми волосами, заплетёнными в косички.
- А ещё он порет всех, ну, по слову хозяйскому.
Палач, ну ясно.
- Чего ещё аггру делать, - хмыкнул Гаор.
Нянька и Большуха переглянулись.
- Никак раньше встречались? - спросила Нянька.
- Воевал я с ними, - ответил Гаор, - с агграми.
